— Что именно?

     — То, о чем ты говорил перед лекцией. В кафе.

     — О ладанке?

     — Нет, — ответила я, глядя ему прямо  в  глаза  и  изо  всех  сил
стараясь выглядеть трезвой. — То, что ты мне сказал тогда.

     — Хорошо, мы потом  поговорим  об  этом,  —  сказал  он,  пытаясь
сменить тему.

     Объяснение в любви. Мы не успели тогда поговорить,  но  теперь  я
могла бы убедить его, что дело было именно так и никак иначе.

     — Если хочешь, чтобы я с тобой поехала, ты должен меня выслушать.

     — Но не здесь же. Здесь мы веселимся.

     —  Слишком  рано  уехал  ты  из  Сории,  —  не  сдавалась  я.  —Я
—единственная ниточка, которая связывает тебя с отчизной.  Именно  она
дает тебе силы идти вперед.

     «И все на этом. И никакой любви в помине нет».

     Он слушал меня молча, не перебивая. Но тут кто-то  окликнул  его,
желая узнать его мнение, и наш разговор оборвался.

     «Что ж, по крайней мере, я все  прояснила»,  —  сказала  я  самой
себе.
     Такая любовь бывает лишь в сказках.

     Потому что в реальной жизни  любовь  несбывшуюся  мы  любовью  не
считаем. Любви удается  выжить,  только  когда  существует  надежда  —
пустьдалекая, — что нам удастся покорить того, кого любим.

     Все прочее —фантазии.

     И, словно прочитав мои мысли, он крикнул мне

     через стол:

     — Выпьем за любовь!

     Он  тоже  немного  охмелел.   Я   решила   воспользоваться   этой
возможностью:

     — За мудрецов, способных понять, что любовь порой —  это  детские
глупости.

     — Мудрец потому лишь и мудр, что любит. А дурак —потому и  дурак,
что считает, будто способен постичь любовь, — ответил он.

     Сидевшие за столом услышали его, и в следующую  минуту  завязался
оживленный спор о любви. У каждого  была  своя  точка  зрения,  каждый
защищал свою правоту  зубами  и  ногтями,  и  потребовалось  несколько
бутылок вина, чтобы страсти улеглись. Тут кто-то спохватился, что  уже
поздно и хозяин собирается закрывать ресторан.

     — Пять свободных дней! — крикнул кто-то с другого конца стола.  —
Если хозяин хочет закрыть ресторан, это потому, что  ведете  серьезные
разговоры!

     Все рассмеялись, все —кроме него.

     — А где, по-твоему, следует говорить о серьезном? — спросил он  у
крикнувшего.

     — В церкви! — ответил тот. И на этот раз весь ресторан грохнул от
смеха.

     Он поднялся. Я подумала, что  он  затеет  драку  —  ведь  мы  все
вернулись лет на десять назад, во времена нашей юности, когда драка  —
вместе с поцелуями, с нескромными ласками, с оглушительной  музыкой  и
неистовой скоростью — входила в обязательный ассортимент вечеринки.

     Но нет — он всего лишь взял меня за руку и направился к дверям.

     — Нам пора, — сказал он. — Поздно уже.

     Дождь в Бильбао, и во всем мире дождь.  Тот,  кто  любит,  должен
владеть искусством терять и находить. Он научился соблюдать равновесие
между тем и Другим. Он весел и по дороге в отель напевает.

     У меня еще немного шумит в голове, еще не выцвели, не  потускнели
jp»qjh мира, но и я  постепенно  обретаю  равновесие.  Я  должна,  как
говорится, контролировать ситуацию, потому что хочу поехать с ним.

     И мне нетрудно контролировать ситуацию, ведь я уже не влюблена до
беспамятства. Тому, кто способен укротить свое сердце, покорится  весь
мир.

     «Мне хотелось бы не обуздывать свое сердце», — Думаю я. Если бы я
смогла отдать ему мое сердце  —  пусть  хоть  на  один  уик-энд,  —  у
дождевых капель, падающих на мои щеки, был бы сейчас другой вкус. Если
бы любить было просто, он обнял бы меня  и  в  такт  мелодии,  которую
напевает, рассказал бы другую историю, и  она  была  бы  нашей  с  ним
историей. Если бы там вдалеке, за праздниками, не маячило  возвращение
в Сарагосу, я бы хотела, чтобы хмель не выветрился никогда, чтобы  мне
хватило свободы целовать его, ласкать его, шептать  и  слушать  слова,