Так будет до тех пор, пока ты не скажешь: «Уходи». Тогда я уйду.
     Но все равно буду любить тебя всю жизнь.

     Я уже не могла скрывать слезы. Он тоже плакал.

     — Хочу, чтобы ты знала... —начал он.

     — Не говори ничего. Вот, прочти, — ответила  я  и  протянула  ему
стопку исписанных листков.



     Весь день до вечера я смотрела  на  реку.  Женщина  принесла  нам
бутерброды и вина, сказала что-то насчет погоды и снова  оставила  нас
наедине. Не раз он прерывал чтение и в глубокой задумчивости устремлял
невидящий взгляд к горизонту.

     Мне захотелось пройтись по лесу, взглянуть на маленькие водопады,
на склоны гор — каждый из них хранил свою легенду, каждый был исполнен
тайного смысла. На заходе солнца я вернулась туда, где оставила его.

     — Спасибо, — произнес он, протягивая мне рукопись. — И прости.

     На берегу Рио-Пьедра села я и улыбнулась.

     — Твоя любовь спасла меня и возвратила к моим мечтам,  —продолжал
он.

     Я продолжала сидеть молча и неподвижно.

     — Помнишь псалом 137-й? —спросил он.

     Я покачала головой. Мне было страшно размыкать уста.

     — При реках Вавилона...

     — Да-да, конечно, помню, —сказала я,  чувствуя,  что  мало-помалу
возвращаюсь к жизни. — Там говорится об изгнании. О людях,  повесивших
свои арфы на ветви деревьев, ибо не  могли  играть  то,  чего  просило
сердце.

     — Но потом, отплакав, со светлой  печалью  вспомнив  землю  своих
снов, псалмопевец обещает себе самому:

     Если я забуду тебя, Иерусалим, забудь меня десница моя.

     Прилипни язык мой к гортани моей,

     Если я забуду тебя, Иерусалим.

     Он снова улыбнулся:

     — Я уже начинал забывать это. Ты заставила меня вспомнить.

     — Как ты думаешь — вернется к тебе твой дар? — спросила я.

     — Не знаю. Но Господь всегда давал мне вторую  попытку.  Он  дает
мне тебя. И ты поможешь мне вновь обрести мой путь.

     — Наш путь, — поправила я.

     — Да, наш.

     Он взял меня за руки, помог подняться с земли.

     — Собери свои вещи. Едем. Сами собой мечты явью не станут.

     Январь 1994 г.