все, что придет  в  голову,  —  купаться  в  океане,  разговаривать  с
незнакомыми,  разглядывать  витрины  дорогих  магазинов  и   внутренне
готовиться к тому, что появится прекрасный принц и увезет ее  с  собой
навсегда.
     — Да и что такое, в конце концов, одна неделя?! — спросила она  с
обольстительной улыбкой. — Пролетит — и не заметишь. Скоро я вернусь и
приступлю к своим обязанностям.
     Безутешный хозяин еще немного поспорил, а потом сдался, ибо он  к
этому времени, никому ничего не говоря, для  себя  уже  решил  твердо:
когда Мария вернется, он предложит ей руку и сердце. Ему  не  хотелось
выглядеть в ее глазах чересчур настырным и тем испортить все дело.

     Двое суток в  автобусе  —  и  вот  Мария  уже  в  третьеразрядном
отельчике на Копакабане (о, Копакабана! о, это море, о, это  небо!..).
Даже не стала распаковывать  чемоданы,  а  только  вытащила  купленный
перед отъездом бикини, надела его и, хоть небо было затянуто облаками,
побежала на пляж. Взглянула на море, почувствовала страх,  но,  умирая
от стыда, все же вошла в воду.
     На пляже никто не заметил,  что  произошла  первая  встреча  этой
девушки с океаном, с царицей вод Йеман-жой, с  морскими  течениями,  с
пеной волн, а стало быть  —  и  с  лежащим  по  ту  сторону  Атлантики
африканским побережьем со всеми его львами.  Когда  же  она  вышла  из
воды, ее тотчас атаковали трое: какая-то женщина попыталась продать ей
сэндвич «из натуральных  продуктов»,  чернокожий  красавец  предложил,
если, конечно, она  свободна  сегодня,  прогуляться  вечерком,  а  еще
какой-то господин, ни слова  не  говоривший  по-португальски,  знаками
пригласил ее выпить с ним кокосового молока.
     Мария купила сэндвич, постеснявшись сказать «нет»,  но  беседы  с
двумя другими не поддержала.  С  каждой  минутой  ей  становилось  все
тяжелей  на  сердце:  зачем,  если  она  могла  делать  все,  что   ей
заблагорассудится, зачем  она  так  постыдно  повела  себя?  Поскольку
подходящего  объяснения  не  нашлось,  она,  одинаково  удивленная   и
собственной смелостью, и неожиданно холодной для середины лета  водой,
решила сесть да подождать, пока из-за туч выглянет солнце.
     Господин,  не  говоривший  по-португальски,   немедленно   возник
поблизости, держа в  руках  кокос,  который  ей  и  предложил.  Мария,
радуясь, что с ним не надо разговаривать, предложение приняла,  выпила
молока и улыбнулась, а тот улыбнулся в ответ. Сколько-то минут  прошло
в таком приятном и безмолвном общении — ты мне улыбку, я тебе  —  две,
но вот иностранец достал из сумки словарик в  красном  переплете  и  с
жутким акцентом произнес: «Красивая».  Мария  снова  улыбнулась:  она,
конечно, ждет встречи  с  волшебным  принцем,  но  принц  этот  должен
говорить на ее языке и быть чуточку помоложе.
     Листая словарик, чужестранец  проявил  настойчивость:  —  Ужинать
сегодня?
     И тотчас добавил:
     — Швейцария
     И потом еще два слова, которые, на каком языке их  ни  произноси,
звучат райской музыкой: — Работа! Доллар!
     Ресторан под названием «Швейцария» был Марии неизвестен,  но  она
подумала: да Неужто все делается само собой,  а  мечты  сбываются  так
стремительно?! Нет, благоразумней будет отказаться:  большое  спасибо,
но сегодня я занята, а покупать доллары мне нет необходимости.
     Иностранец, который ни слова не понял из ее ответа, был близок  к
отчаянию и после долгой череды улыбок на несколько минут оставил ее  и
вернулся с переводчиком. С его помощью он  объяснил,  что  приехал  из
Швейцарии (это вовсе даже не ресторан, а страна такая) и что желал  бы
с  нею  сегодня  отужинать,  поскольку  имеет   сделать   ей   деловое
предложение    —     относительно     трудоустройства.     Переводчик,
отрекомендовавшийся  помощником  иностранца  и  охранником  отеля,   в
котором тот остановился, добавил от  себя:  —  Я  бы  на  твоем  месте
согласился. Этот дядя —  знаменитый  импрессарио,  он  ищет  одаренных
девушек для работы в Европе. Если хочешь, познакомлю тебя кое с кем из
тех, кто приняли его предложение, а теперь разбогатели,  удачно  вышли
замуж, и детям их теперь не грозят безработица или смерть.
     И,  желая  произвести  на  Марию   впечатление,   блеснул   своей
осведомленностью: — Помимо прочего, в Швейцарии  делают  замечательные
часы и шоколад.
     Артистический   опыт   Марии   ограничивался   исполнением   роли
разносчицы воды — молча выходившей на сцену  и  так  же  безмолвно  ее
покидавшей — в пьеске о Страстях Христовых, которую префектура из года
в год ставила на Святой неделе. В автобусе выспаться  ей  не  Удалось,
однако она была взбудоражена морем, утомлена сэндвичами из натуральных
и не совсем натуральных продуктов, растеряна тем, что  никого  в  этом
городе не знает. Она и раньше попадала в ситуации, когда мужчина сулит
золотые горы, а не дает ничего, так что знала: и эта История  —  всего
лишь попытка привлечь ее внимание.
     Но она не сомневалась, что этот шанс дает ей  Пресвятая  Дева,  и
была уверена в том, что ни одна секунда ее отпускной недели не  должна
пропасть даром, а кроме того знала: поужинает в  хорошем  ресторане  —
значит, будет что рассказать по возвращении. По  всему  по  этому  она
решила принять приглашение —с тем  условием,  что  и  переводчик  тоже
пойдет, ибо уже устала улыбаться и делать вид,  что  понимает,  о  чем
говорит иностранец.
     Дело было за малым —  Марии  не  в  чем  было  идти  в  ресторан.
Препятствие казалось неодолимым —женщина скорее признается, что муж ей
изменяет, чем в отсутствии подходящего туалета.  Но  Мария,  рассудив,
что людей этих она не знает и никогда больше не  увидит,  решила,  что
терять ей нечего: — Я только что приехала  с  Северо-Востока,  у  меня
платья нет.
     Иностранец через переводчика попросил ее ни о чем не беспокоиться
и дал адрес своего отеля. В тот же день, ближе к вечеру, она  получила
платье, какого в жизни своей не видала, а в  придачу  —  пару  туфель,
которые стоили столько, сколько Мария зарабатывала за год.

     И она почувствовала, что делает первые шаги  по  дороге,  которая
грезилась ей в бразильских сертанах, где прошли ее  детство  и  ранняя
юность, где года не проходит без засухи, где юношам  некуда  податься,
где стоит ее городок — бедный, но честный, — где жизнь не бьет ключом,
а течет вялой струйкой, и один день неотличимо схож с другим. А теперь