одним  большим   деревом   -   Деревом-Домом.   Еще   выше   были   только
деревья-Колонны, хотя Дерево-Дом поистине было чудовищно огромным. Широкие
переплетающиеся ветки и длинные вьющиеся стебли торчали  во  все  стороны.
Внутри, среди его ветвей и листьев росли висящие деревья, корни  и  лианы.
Борна радовало, что на Дереве-Доме росли  или  совершенно  безвредные  или
даже  полезные  для  человека  растения.  Его  народ  хорошо  заботился  о
Дереве-Доме, а оно, в свою очередь, заботилось о людях.
     Лозы были покрыты ярко-розовыми цветами, внутри каждого из них  сидел
стручок с цветочной пыльцой. Стручки эти были сродни желтым  коробочкам  с
семенами, благодаря которым духовые ружья превращались в грозное оружие  и
отличались еще большей чувствительностью.  От  малейшего  прикосновения  к
розовой поверхности тонкая, как бумага,  кожица  разрывалась  и  испускала
облако пыли, смертельное для любого животного, вдохнувшего его через  нос,
поры или иным способом. Эти лозы  обвивали  дерево  на  середине  Третьего
Уровня - уровня поселка, образуя вокруг него защитную сеть.
     Борн подошел к ближайшей лозе, нагнулся и плюнул  прямо   в  середину
одного из  цветов,  стараясь  не  попасть  в  стручок  с  пыльцой.  Цветок
зашевелился, но стручок не взорвался. Розовые лепестки  сложились  внутрь.
Пауза. Затем лоза начала извиваться и сжиматься, как это делают  ползающие
лозы в поисках добычи. Когда лоза сжалась,  открылась  тропа,  по  которой
легко прошли Борн и Руума-Хум. Сразу за Руума-Хумом внешние  дальние  лозы
сошлись вместе и закрыли собой тропу. Цветок, в который плюнул Борн, снова
раскрылся и продолжал пить слабый вечерний свет.
     Случайный наблюдатель отметил бы,  что  слюна  Борна  исчезла.  Химик
сказал бы, что ее абсорбировал цветок. А если бы это был блестящий ученый,
то он мог бы открыть, что слюна не только была абсорбирована  цветком,  но
еще подвергнута анализу и идентификации. Борн же знал только то, что  если
осторожно плюнуть в цветок, тогда Дерево-Дом узнает, кто он такой.
     Приближаясь к поселку, Борн попытался весело насвистывать. Но мелодия
не  получалась.  Из  головы  не  выходило  таинственное   происшествие   с
загадочной синей штуковиной, которая упала в лес, круша все на своем пути.
Иногда, хотя и очень редко, какое-нибудь висячее дерево  перерастало  свои
корни или то, к чему оно прикреплялось, и падало, увлекая за собой лианы и
более мелкие растения. Но никогда еще Борн не слышал, чтобы так ломались и
крушились деревья. Эта штука должна  быть  во  много  раз  тяжелее  любого
висячего дерева. Он понял это по тому, с какой скоростью  оно  падало.  Да
еще этот что-то напоминающий металлический блеск.
     Когда  Борн  вступил  в  центр  поселения,  он  совсем  не  думал   о
предстоящей  триумфальной  встрече.  Здесь  огромный   ствол   Дерева-Дома
расщеплялся на множество стволов поменьше, образующих  густой  лес  вокруг
центрального открытого пространства. Где-то высоко эти стволы  соединялись
вновь в один ствол, сужающийся конусом  и  поднимающийся  в  небо  еще  на
шестьдесят метров. С помощью листьев, растительных волокон и звериных шкур
жители закрыли пространства между  переплетенными  стволами,  сделав  себе
жилища, недоступные для ветра и дождя. Для питания использовались  похожие
на цветную капусту, но имеющие форму тыквы фрукты. У них был вкус клюквы и
иногда эти фрукты росли прямо внутри закрытых жилищ.
     Внутри каждого жилища были обгоревшие места, как и  под  пологом  над
центральной площадью. Эти мелкие ожоги не вредили  огромному  растению.  В
каждом жилище  имелось  также  небольшое  углубление,  сделанное  в  самом
Дереве. Сюда обитатели Дерева несколько раз  в  день  приносили  ему  свои
подношения в благодарность за кров и защиту. Эти пожертвования смешивались
с толченой мякотью мертвых растений, собранных специально для  этой  цели.
Мякоть использовалась также для того, чтобы убивать сильные запахи.  Когда
углубления  наполнялись,  их  чистили,  сухие  остатки  выбрасывались   за
Дерево-Дом в зеленую бездну, а  углубления  снова  использовались.  Дерево
принимало и поглощало приношения очень быстро и эффективно.
     Дерево-Дом было самым великим открытием, сделанным предками Борна.  О
его уникальных качествах узнали тогда, когда казалось, что вся колония  до
последнего человека погибнет. В то  время  никто  не  задумался  над  тем,
почему  растение,  бесполезное  в  родной  среде,  здесь  оказалось  таким
удобным. Вскоре люди послали разведчиков на поиски других  Деревьев-Домов,
и были основаны новые поселения. Но за годы,  прошедшие  с  тех  пор,  как
пра-пра-пра-пра-пра-прадедушка Борна поселился на этом Дереве, контакты  с
другими  поселениями  постепенно  стали   слабеть,   а   потом   и   вовсе
прекратились. Никто не позаботился возобновить  связь  с  ними,  да  и  не
хотел. У них было все необходимое для  выживания  в  мире,  который  кишел
кошмарными созданиями, несущими смерть и разрушения.
     - Борн вернулся.... Смотрите, Борн вернулся... Борн, Борн!
     Вокруг Борна собралась небольшая толпа и радостно приветствовала его.
Но в ней были одни только дети.  Один  из  мальчишек,  забыв  о  том,  что
встречать охотника надо с почестями, имел дерзость дернуть  его  за  плащ.
Борн посмотрел вниз и узнал сироту по имени Дин, которого воспитывали  все
жители сообща.
     Его отца и мать кто-то похитил, когда они были в экспедиции по  сбору
фруктов.  Они  исчезли  в  лесу  вслед  за  раздавшимся  страшным  звуком.
Остальные члены группы в панике разбежались, а когда вернулись на  прежнее
место, от супружеской пары остались одни орудия труда. С  тех  пор  о  них
никто никогда не слышал. Поэтому мальчика растили  в  поселке  сообща.  По
непонятным причинам паренек больше всех привязался к Борну. Охотник не мог
отмахнуться от  подростка.  Это  был  закон  -  и  очень  необходимый  для
выживания, закон, по которому ребенок, лишившийся родителей,  мог  сам  по
своему желанию выбирать себе новых. Но почему именно безумного Борна,  вот
вопрос...
     - Нет, я тебе  не  дам  шкуру  грейзера,  -  возразил  Борн  и  мягко
отстранил мальчика. Тринадцатилетний Дин уже не считался ребенком. Его уже
нельзя толкать.
     По пятам за сиротой катился  толстый  меховой  шар,  почти  такой  же
большой, как и подросток. Детеныш-фуркот по имени  Маф  через  каждые  три
шага спотыкался на своих толстых неуклюжих лапах.  Споткнувшись  в  третий
раз, Маф разлегся посреди поселка и уснул, найдя таким образом  подходящее
решение своей проблемы. Руума-Хум при виде детеныша ворчливо  заурчал.  Но
он не мог не сочувствовать ему. Он и сам был не прочь как следует поспать.
     Борн не пошел к себе домой, он отправился на другой конец поселка.
     - Брайтли Гоу!
     В ответ сверкнули зеленые глаза, не уступающие яркостью самой  густой
листве, а затем показалось лицо и  фигура  лесной  нимфы,  грациозной  как
лань. Она вышла навстречу и взяла Борна за руки.
     - Как хорошо, что ты вернулся, Борн.  Все  беспокоились.  Я...  очень
беспокоилась.