Солдат прищурился.
     - За кого-другого? Кстати, а кто этот Турмаст?
     - Другой. А почему бы тебе не заняться своим пленным?
     - Моим?
     - Конечно. Мало кому посчастливилось захватить живого амплитура. Тебе
дадут медаль, может, даже сержанта получишь. - Раньи поглядел в сторону. -
А где твое отделение? У  меня  тут  раненый  поблизости.  Я  бы  не  хотел
пользоваться коммуникатором - противник может засечь нас.
     - Скорее  всего,  вон  там,  сэр,  -  солдат  поправил  коммуникатор,
вмонтированный в его забрало. - Вообще-то, их уже далеко отогнали.  Думаю,
вполне безопасно вызвать санитаров через эту штуку.
     Раньи подумал, потом кивнул.
     - Тебе лучше знать. Пойду скажу ей,  что  помощь  близка.  Мы  сейчас
вернемся.
     Амплитур, бессильно завалившийся набок, вовсе не выглядел каким-то уж
особенно страшным, - подумал солдат. Какой-то весь мягкий и  медлительный.
Один его глаз, весь налитый чем-то золотистого цвета, незряче уставился на
него. Может быть, попротивнее других  существ,  с  которыми  ему  пришлось
встречаться  с  того  времени,   как   он   вступил   в   корпус   землян,
откомандированный  для  помощи  Узору,  но,  вообще-то,  эти  ашреганы   и
криголиты, акариане и молитары, массуды и гивистамы, вейсы, лепары  -  все
они один страшнее другою. И противники  и  союзники.  Да  и  мозги  у  его
приятелей-собутыльников не лучше.
     Он взял карабин поудобнее. Хорошо, что он пошел  добровольцем.  Да  о
чем лучшем может желать  мужчина,  как  не  о  возможности  участвовать  в
очистке Вселенной от этой гадости?
     Амплитур медленно приходил в себя; скоро он совсем оправится, но пока
придется некоторое время потерпеть враждебное внимание этого  двуногого  и
некоторый  физический  дискомфорт.  Пока  от  только   проводил   взглядом
уходившего "возрожденного". Помощи ждать неоткуда. Братья  где-то  далеко.
Как быстро все меняется: только что он взял землянина в плен, а вот сейчас
он сам пленный.
     Его обманули, и довольно ловко.  "Возрожденный"  воспользовался  тем,
что он незнаком с боевой обстановкой. Но землянин слишком заспешил к своей
подруге и забыл одну вещь. Он может раскрыть его тайну, посеять сомнения и
вражду в их лагере.
     - Слушай меня, - голос в ретрансляторе прозвучал  вкрадчиво-обещающе.
- Этот человек - не совсем землянин. Его изменили. Он теперь больше  похож
на меня.
     - Да уж я вижу, - иронически бросил солдат.
     - Правда! Его изменили. Сперва это сделали мы, потом  кто-то  другой.
Он теперь способен действовать вам на мозги - как я. Он опасен.
     - Рассказывай! Мы, люди, все для  вас  опасные.  Ты  уже  это  понял?
Знаешь, я много учил про вас, но мне никогда не говорили, - что вы - такие
веселые ребята.
     - Ты должен мне верить! - Ох, ну до чего эти двуногие тупые!  -  Если
ты изучал нас, тогда должен знать, что мы никогда не обманываем.
     - А может, это тоже обман?  Наши  специалисты  не  очень-то  доверяют
тому, что эти типы из Узора нам рассказывают. Вот насчет  тебя,  например,
мы многого еще не знаем. Так что, подождем, посмотрим, поизучаем.  А  если
ты хочешь меня восстановить против наших  ребят,  то  придумай  что-нибудь
поумнее.
     В бессильной ярости Быстрый-как-Вздох понял, что как тут ни старайся,
тайну "возрожденных" выдать ему так и не удастся.


     Штурмовой отряд Узора захватил командный комплекс целиком,  уничтожив
или взяв в плен почти всех его защитников. Врачи - сперва земляне, а потом
гивистамы  -  быстро  и  эффективно  исцелили  рану  Коссинзы.  С  помощью
имплантированного нервно-мускульного стимулятора она уже  через  несколько
дней могла ходить.
     С ней было все иначе, чем с другими. Он мог быть откровенным с Сагио,
но такая интимность могла быть  только  с  женщиной.  Коссинза  не  только
слушала. Она понимала и сопереживала. Нейда Трондхайм была ему  симпатична
- но не более того. То, что было между ним и Коссинзой, - намного  глубже.
С ней он нашел самого себя.
     Теперь,  когда  война  ушла  на  задний  план,  "возрожденные"  могли
отдохнуть, подумать о себе;  они  лучше  узнавали  друг  друга,  возникали
связи, создавались пары.  У  них  было  мною  общего,  и  они  естественно
тянулись друг к другу.
     Их тайна  осталась  нераскрытой.  Тот  амплитур,  который  узнал  ее,
пытался совершить  побег,  когда  его  вели  к  транспортеру,  и  какой-то
импульсивный землянин застрелил его до того, как присланный  офицер  успел
вмешаться. Умирая, он молол какую-то чепуху - на языке  слов  и  мыслей  -
что-то  насчет  угрозы  стабильности  цивилизации,  о   которой   они   не
подозревают... Истинное содержание  его  предсмертной  просьбы,  вероятно,
могло бы быть расшифровано, но никто не удосужился его записать на  пленку
- под рукой не оказалось магнитофона.
     Раньи знал: куда бы судьба не забросила  "возрожденных",  они  должны
будут поддерживать контакт друг с  другом.  Для  того,  чтобы  сообщить  о
каких-либо изменениях в  их  "таланте"  -  так  они  стали  называть  свое
качество, отличавшее их от прочих землян; чтобы обеспечить взаимопомощь  и
взаимное понимание;  чтобы  выручить  остальных  обманутых  и  изувеченных
сограждан с Коссуута из их интеллектуального рабства. Ради всего этого они
должны действовать сообща.
     Как это было хорошо, быть людьми, иметь друзей -  землян.  Только  бы
остаться землянами, не превратиться в кого-то  другого.  Но  только  время
вынесет здесь окончательный приговор. Наверняка им  еще  многое  предстоит
узнать.
     Например, не начнут ли снова  расти  перерезанные  нервные  окончания
между капсулой,  имплантированной  амплитурами,  и  остальным  мозгом?  Не
срастутся ли они снова - и что тогда будет? Это -  только  одна  крохотная
частица того, за чем надо наблюдать, следить...
     "Я сам - мой собственный эксперимент, - думал он. - И вести его  надо
со всей тщательностью".


     Когда планы и  цели  амплитуров  были  раскрыты,  они  отказались  от
продолжения проекта "Коссуут".
     Жертвы их  биоинженерии  оказались  ненадежными  бойцами  -  особенно