СТАРАТЕЛЬСКИЙ ВАЛЬСОК


		Мы давно называемся взрослыми
		И не платим мальчишеству дань
		И за кладом на сказочном острове
		Не стремимся мы в дальнюю даль
		Ни в пустыню, ни к полюсу холода,
		Ни на катере… к этакой матери.
		Но поскольку молчание – золото.
		То и мы, безусловно, старатели.

		Промолчи – попадешь в богачи!
		Промолчи, промолчи, промолчи!

		И не веря ни сердцу, ни разуму,
		Для надежности спрятав глаза,
		Сколько раз мы молчали по-разному,
		Но не против, конечно, а за!
		Где теперь крикуны и печальники?
		Отшумели и сгинули смолоду…
		А молчальники вышли в начальники.
		Потому что молчание – золото.

		Промолчи – попадешь в первачи!
		Промолчи, промолчи, промолчи!

		И теперь, когда стали мы первыми,
		Нас заела речей маята.
		Но под всеми словесными перлами
		Проступает пятном немота.
		Пусть другие кричат от отчаянья,
		От обиды, от боли, от голода!
		Мы-то знаем – доходней молчание,
		Потому что молчание – золото!

		Вот как просто попасть в богачи,
		Вот как просто попасть в первачи,
		Вот как просто попасть – в палачи:
		Промолчи, промолчи, промолчи!




ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАНС


		…Быть бы мне поспокойней,
		Не казаться, а быть!
		…Здесь мосты, словно кони –
		По ночам на дыбы!

		Здесь всегда по квадрату
		На рассвете полки –
		От Синода к Сенату,
		Как четыре строки!

		Здесь, над винною стойкой,
		Над пожаром зари
		Наколдовано столько,
		Набормотано столько,
		Наколдовано столько,
		Набормотано столько,
		Что пойди – повтори!

		Все земные печали –
		Были в этом краю…
		Вот и платим молчаньем
		За причастность свою!

		Мальчишки были безусы,
		Прапоры и корнеты
		Мальчишки были безумны
		К чему им мои советы?!

		Лечиться бы им, лечиться,
		На кислые ездить воды –
		Они ж по ночам:
		«Отчизна! Тираны! Заря свободы!»

		Полковник я, а не прапор,
		Я в битвах сражался стойко.
		И весь их щенячий табор
		Мне мнился игрой, и только.

		И я восклицал: «Тираны!»
		И я прославлял свободу,
		Под пламенные тирады
		Мы пили вино, как воду,

		И в то роковое утро,
		(Отнюдь не угрозой чести!)
		Казалось, куда как мудро
		Себя объявить в отъезде.

		Зачем же потом случилось,
		Что меркнет копейкой ржавой