чернокожему беглецу ногу, затем раздробил коленную чашечку. Тот  издал
пронзительный  вопль.  Трупецкий  хищно  оскалился.  Несчастный   негр
корчился  от боли в луже крови. Сергей Петрович расстегнул  ширинку  и
начал справлять малую нужду ему на голову. После чего он размахнулся и
обрушил монтировку на голову черного. Этот удар был последним, который
смог  почувствовать бедный Мамба (именно так звали негра). Голова  его
раскололась  и  душа  отправилась в свой бесконечный  путь  в  поисках
нового  тела. Этим новым телом должна была стать горилла  поскольку  в
Комитете   по   распределению   была   выпущена   директива,   которая
предписывала  душам негров переселяться после смерти  либо  в  унитаз,
либо  в гориллу. Тут Трупецкий внезапно почувствовал, что хочет срать.
Нисколько  не колеблясь он снял штаны и наложил на окровавленное  лицо
черного человека огромную душистую кучу говна. Вдруг кто-то потормошил
Сергея  Петровича  за плечо. Он оглянулся и узнал анестезиолога  Васю.
Тот  тормошил  Трупецкого за плечо при этом говоря: "Сергей  Петрович,
это не туалет, это коридор, сортир рядом". Придя в сознание, Трупецкий
понял,  что  справляет  большую и малую нужду  на  окровавленный  труп
какого-то пациента. Его голова была расколота на двое, а на месте  где
по  правилам должна быть физиономия, покоилась большая куча  ароматных
фикалиев,  которые распространяли зловонье на весь коридор. Негров  по
близости  не  было.  И  тут Трупецкий понял, насколько  же  сильно  он
забалдел  после  того,  как  опустошил шкафчик,  в  котором  хранились
лекарства.  В  голове  мигом пронеслись события  прошедших  нескольких
часов убийственного кайфа. Реальность стала такой отчетливой и резкой,
что  у  Трупецкого  случился приступ истерии.  Он  стал  озираться  по
сторонам. Со стороны лифта к нему уже спешили санитары с усмирительной
рубашкой  и  носилками. Внезапно он почувствовал укол в  задницу.  Все
произошло  так быстро, что Трупецкий даже и не понял, что ему  вкатили
лошадиную  дозу  транквилизатора. В голове  опять  загудело  и  Сергей
Петрович провалился в небытие.
      Очнулся  он  на холодном полу в непонятном месте. Страшно  пахло
мочой,  испражнениями и сгнившей древесиной. Открыв  глаза,  Трупецкий
увидел  весьма удивительную картину. Неподалеку от того места  где  он
лежал,  в  другом углу комнаты, деревянный подросток с длинным  острым
носом пытался совокупиться с приличного вида голубовласой девушкой при
помощи   своего  длинного  органа  обоняния.  Девушка,   которую   как
выяснилось  зовут Мальвиной была не против полового акта с применением
деревянного носа этого странного мальчика-мутанта.
     -Бред какой-то, - сказал Сергей Петрович в слух.
     В этот момент дверь комнаты в которой они находились открылась. В
дверном  проеме стоял странного вида санитар с длинными ушами.  Сергей
Петрович приметил в нем зайчонка Степашку.
     -Ну что, шизофреники, на процедуры бегом, бля!
      Буратино  и Мальвина моментально вскочили и выбежали в  коридор.
Сергей Петрович продолжал оставаться на месте.
      -Ну ты, пидораз, что, русской речи не понимаешь? - Степашка явно
был в недобром расположении духа. Профессиональным движением он извлек
из   кармана   белого   халата  рашпиль   и   огрел   этим   столярным
приспособлением  несколько  обескураженного  Трупецкого.  Адская  боль
пронзила  все тело несчастного доктора. Потом зайчонок пинками  выгнал
бедолагу в коридор, где бедных психов уже поджидала рота санитаров  со
шприцами  галоперидола  наготове. Тут  до  Трупецкого  дошло,  что  он
прибывает в настоящий момент в психушке. Он еще не совсем понимал  всю
тяжесть  своего положения, но когда в его задницу впилось жало шприца,
он въехал во все. Препарат подействовал мгновенно. Все тело скрючило и
члены  больше не подчинялись воспаленному мозгу. Дальнейшее  никак  не
укладывалось в больном сознании. Это было началом искупления грехов.
      Следующий  день  пребывания в психбольнице был не  совсем  такой
ужасный.  На  дневной  прогулке  в  садике,  где  выгуливали  больных,
Трупецкий  встретил странную женщину. Та, непонятно откуда  знала  его
имя. Это была глав врач. Она подошла к Трупецкому и нежно взяла его за
руку.
     -Сергей Петрович, вы знаете, кто я?
      Трупецкий,  уже начавший понемногу привыкать к больничному  быту
слегка удивился.
     -Откуда вам известно, как меня зовут? - спросил Сергей Петрович.
      -Мне  многое  известно, - ответила женщина. -  Я  ведь  Василиса
премудрая и могу превратиться в лебедя и унести тебя отсюда прочь.
      -Да,  я  так  хочу  отсюда выбраться! Василиса,  помоги  мне!  -
взмолился Трупецкий. Ему изрядно надоели карательные процедуры.
      -Я  помогу тебе. - Сказала Василиса. Она взмахнула рукавом,  три
раза вокруг себя обернулась, ударилась о землю и... вырубилась. Все ее
тело содрогалось в судорогах, а изо рта текла слюна.
      "Теперь  я  ни в жисть отсюда не выберусь" - подумал  Трупецкий.
Внезапно он почувствовал мощнейший удар в затылок и опять провалился в
темное небытие...


     Глава 11. Кащенко trip

     Следующий день для Трупецкого прошел менее однообразно. Он узнал,
что находится в психиатрической больнице имени Кащенко или как ныне ее
именуют  Алексеевская. Но это не сильно радовало. Единственная  мысль,
которая не давала ему покоя была о побеге. Но как это сделать? Все его
так сказать "товарищи" по несчастью были совершенно невменяемыми из-за
того,   что  ежедневно  их  пичкали  сильнодействующими  психотропными
средствами. Ничего не поделаешь, такова наша карательная медицина. Еще
Трупецкого мучили жуткие ведения. Постоянно, перед побудкой и  разного
рода  процедурами, к Сергею Петровичу являлся тот мальчик в кросовках,
с  пацификом  на  груди.  Прикинут он  был  всегда  по-разному.  То  в
монашеской  рясе,  то в римской тоге времен Юлия Цезаря,  либо  просто
голый,  в  подгузниках "Pampers", терновым венцом на голове,  огромным
деревянным  крестом  в руках, молотком и мешочком  двухсотых  гвоздей.
Одно  в его одеянии оставалось неизменным - кросовки и пацифик на шее.
И  каждый  раз  он заставлял бедного доктора глотать какую-то  красную
капсулу.  Вернее  эта  капсула сама просилась  быть  съеденной.  После
приема  этого загадочного медикаментозного средства у Сергея Петровича
напрочь  отрывало башню и на место она не вставала. Вот и в  очередной
раз  он  закинулся  и  отправился в путешествие  по  закоулкам  своего
больного  сознания. Эффект не заставил себя ждать.  В  ушах  загудело,