Однажды  Семарь-Здрахарь собрался сварить винта.  А бензина  не было, и
как тягу он взял толуол.
     Винт получился клевый. Приход долгий, таска мягкая. А на следующий день
вся  спина  и  руки  Семаря-Здрахаря покрылись  большими  красными  прыщами.
Которые, к тому же, еще жутко чесались.
     Семарь-Здрахарь разодрал себе все руки и спину, куда смог дотянуться. А
потом он сварил винт на бензине и все прыщи пропали.
     Такая вот мистика.



Первый квадрат.



     Меня зовут Клочкед. Но я пока этого не знаю.
     Сегодня произойдет одно событие,  которое я сочту маловажным, но оно  в
корне  изменит всю  мою жизнь.  А пока что я сижу на  лавочке,  в  окружении
длинноволосого пипла, лениво переругивающегося матом и обсуждающего проблемы
найта и вписки. Вокруг бегают крысы странного рыжего цвета, сквозь тополиную
листву со скрипом продираются  лучи послеполуденного солнца, а я сижу, смоля
"пегасину",  и  наблюдаю  за  окружающим  пространством  и  существами,  его
наполняющими.
     Внимание мое  привлекают несколько  хиппарей.  Их поведение  не  сильно
отличается  от   остальной   массы,   но...  Эти  отличия   заставляют  меня
приглядеться.
     Трое   менов  и  одна  герла  скучковались  на  скамейке  и  занимаются
непонятным  процессом.  Они  стоят  так,   чтобы   полностью  загородить  от
посторонних предмет их деятельности.
     Тайна?..
     Интересно. Люблю тайны...
     Оглядевшись по сторонам я вдруг  понимаю, что на них никто, кроме меня,
не  смотрит. Наоборот,  взоры всего пипла ощупывают  всех  проходящих  мимо.
Летний воздух наполняется запахом стрема.
     Ветерок доносит до меня резкий уксусный аромат. Я решаюсь и спрашиваю у
соседа:
     -- Чего они там творят?
     -- Эти-то... --  Лениво зевает сосед, не забывая, скосив глаза, оценить
меня  на  степень  стремности.  Тест мною  пройден успешно: фенечки,  хайер,
тусовка с пацификом, ксивник. Сосед еще раз позевывает и продолжает:
     -- Мульку варят. Сейчас ширяться будут.
     -- Мульку?  Ширяться? -- Несмотря на годичный стаж в  системе эти слова
мне пока что известны не были.
     --  Колоться.  --  Поясняет  сосед. И  внезапно  добавляет со  зверской
ухмылкой:
     -- В вену!..
     Мы пару секунд таращимся друг на друга.
     --  А  мулька --  это наркотик? --  Нельзя сказать, что мне страшно, но
встреча с живыми наркоманами...
     -- Да, хуйня!.. Так, поебень и баловство.
     Мне становится намного спокойнее...
     -- Менты только за это свинтить могут...
     За  время беседы  суета на скамейке наркоманов закончилась.  Они  взяли
тусовки и направились в кусты. В руке одного из хиппов я замечаю сверкнувшую
на солнце стекляшку. Шприц.
     Ветки   загораживают   происходящее,  но  сквозь  листву  мне   удается
разглядеть, как вся четверка садится на корточки и один из парней закатывает
рукав. Другой встает перед ним на  колени, полностью загораживая  мне обзор.
Через  полминуты он сдвигается  в  сторону и мне видно, как рука, на которой
видна полоска  крови,  сгибается в локте.  Ее обладатель выходит из укрытия.
Вид у  него  отрешенный. На лице  проступают  первые признаки надвигающегося
блаженства. Он шустрыми взглядами окидывает тусовку и направляется прямо  ко
мне.
     -- Курить есть? -- Его голос сух, словно он  не  замечает ничего, кроме
приведшей его ко мне цели.
     -- На. -- Я протягиваю ему пачку.
     -- Спасибо. -- Его голос ломается, как пересушенный лист. Звуки скребут
по небу и вываливаются изо рта странными угловатыми кусочками речи.
     Закрыв  глаза  он  курит, затягиваясь  глубоко,  задерживая  дыхание на
каждом вдохе табачного дыма. Краем глаза я наблюдаю за ним.
     Удивительно. Наркоман, а выглядит как обычный человек. Руки, ноги, даже
голова есть. Непонятно...
     Я никогда не задумывался над тем,  как же должен выглядеть  потребитель
наркотиков. На  карикатурах из журнала "Здоровье", они измождены до предела,
у  них  бешеные  глаза,  в  руках --  гигантские шприцы...  А  тут... Ничего
похожего.
     Вздохнув,  он  открывает глаза,  чтобы  увидеть  остальных  наркоманов,
выходящих  из-за кустов.  Они  возбужденно,  в  полголоса, переговариваются,
продвигаясь к моей скамейке, и присоединяются к уколотому товарищу.
     -- Не кислая? -- Герла бухается рядом со мной и отбирает мой бычок.
     -- Не... Хорошо пошло...
     -- А то мне что-то веняк обожгло... -- Девица глотает дым и растекается
по  крашеным брусьям.  По ее  неумытой мордашке блуждает сладостная  улыбка,
кажется еще немного и девичье тело закапает на растущую под скамьей траву.
     -- Пойдем за еще одной банкой?  -- Томно, словно он голубой,  вопрошает
делавший уколы.
     -- В пизду. -- Машет рукой герла. -- Давай сначала оприходуемся...
     Некоторое время  они сидят  молча, погруженные в  свои,  непонятные для
непосвященных,  мысли. Или это всего  лишь  видимость мыслительной работы, и
они целиком отдались утонченному смакованию наркотических ощущений?
     Солнечный диск медленно заползает за крышу дома.
     А я сижу, окруженный наркоманами с  отрешенными лицами и не знаю,  "да"
или "нет".
     -- Пошли в  драгу. -- Говорит третий, до сих пор  молчавший парень. Они
встают и тут, неожиданно для самого себя я...
     -- А можно, я с вами?
     Неужели  это  мои  слова?   Почему  я  их  сказал?  Неужели  я  решился
попробовать НАРКОТИК? Но я же не хочу этого, на самом-то деле!  Или хочу, но
боюсь признаться в этом себе самому? Почему же я признаюсь в этом совершенно
незнакомому пиплу?