-- А ты торчишь?
     -- Нет.
     Все, и я в том числе, удивленно переглядываются.
     -- Тебе, наверное, надо объяснить кой чего... -- Чешет жидкую бороденку
делавший уколы. -- Тебя звать-то как?
     Я называюсь.
     -- Погоняло есть?
     -- Нет пока...
     -- А  я -- Радедорм.  Это,  --  Кивок в  сторону первого уколотого,  --
Нефедыч. Это, -- Кивок  в  направлении второго  парня, -- Джеф.  Герлица  --
Мулька. Ну, пошли?..
     Мы поднялись. Уходя  с  тусовки, я оглянулся.  Но никто не  вскочил  со
своего места, никто не закричал:
     -- Стой, куда же ты, мудила?!
     Все были заняты. Они сидели, пиздили и тусовались.
     Мы шли по кривым московским улочкам. Нефедыч, Джеф и Мулька впереди,  а
я с Радедормом чуть поодаль.
     --  Ты  сам  этого  хочешь?   --   В  тоне  Радедорма  не  было  ничего
назидательного,  усталые  слова  нехотя  извлекались  из глотки,  словно ему
каждый день приходилось просвещать наркоманов-новичков.
     -- Ну, да.  Хотелось бы попробовать. -- Непонятно зачем  упорствовал я.
-- Только...
     -- Да ты говори, не стремайся...
     -- Я слушал, что первую порцию бесплатно, а когда втянешься...
     -- Пионер!..  --  Заухмылялся Радедорм.  -- Ты  начитался  брошюрок про
западных торчков? Да? Так это там и с гариком.
     -- Кто это, Гарик?
     --  Героин. Он же  диацетилморфин. На него подсесть как  не хуй делать.
Это ж опиат.
     Мулька, она не такая...
     -- Мулька? Это та герла?
     --  Не-е!.. --  Наркотический  смех  стал  громче и раскатистее. --  Ее
погоняло от мульки и пошло. Очень она ее любит.
     -- А цена-то?
     -- Шесть-восемь копеек.
     -- И все?!
     -- Все!
     Несколько   минут  я  переваривал  услышанное.  Нет,  тут  должен  быть
какой-нибудь подвох.  Может сам укол дорого стоит?  Но спросил я  совсем  не
это:
     -- Но привыкнуть-то можно?
     -- Если  очень постараться, то можно  все!  Мулька, это такая  поебень,
которая не  входит  в  обмен веществ. Ты тащишься и  все.  А отходняк -- как
похмелье после стакана портвея.
     -- Кайф-то какой?
     -- М-м-м... Словами это не передать.
     -- Ну, на что похоже?
     -- Примерно, как кофе обпился... Только еще концентрированнее.
     Кофе?  Портвейн? Вещи знакомые и  приятные.  Эти названия  убаюкивали и
возбуждали одновременно. Видать есть что-то в этой мульке,  не за просто хуй
вся эта кодла ею балуется...
     -- Кто в драгу пойдет?
     Джеф и компания стояли возле аптеки и поджидали нас. Мулька повернулась
ко мне и ласково так, мяконько прощебетала:
     -- Может ты?..
     -- Точно! -- Поддержал Радедорм, -- Ты вида не стремного. Не засветился
пока. Давай!
     На каком-то странном автопилоте я кивнул и пошел в аптеку.
     -- Стой! Чего брать-то знаешь?
     -- Мульку...
     --  Ага. Этот  джеф  у нас мулькой зовется... -- Хмыкнул  Нефедыч  и  я
понял, что не хочу узнавать его ближе.
     --  Идешь  в хэндовый  отдел, ручной, спрашиваешь:  эфедрин есть?  Тебе
говорят 2-х и 3-х процентный. Ты берешь два пузырька трехпроцентного. Это 16
копеек. Понял? Прайсы есть?
     -- Понял. Есть.
     В аптеке оказалось совсем не страшно.  Мне без лишних слов  выдали  три
пузырька. Один  я  заныкал, так,  на  всякий случай,  а два  других зажал  в
потеющей ладони и вынес в вечереющий город.
     -- О, ништяк! -- Обрадовались наркоманы.
     -- Где забодяжим? -- Полюбопытствовал Джеф.
     Радедорм заныкал пузырьки в тусовку и почесал бороду:
     -- В парадняке.
     И повел  дворами,  точно  зная  конечный  пункт  маршрута.  Им оказался
старинный четырех- или пятиэтажный домина с черной лестницей. На ней-то мы и
расположились.
     -- У кого стрем-пакет? -- Шепнул Радедорм.
     С каждым вздохом вокруг меня сгущалась атмосфера романтического делания
чего-то противозаконного, но приятного, как ебля...
     Все делал только сам Радедорм. Он расстелил на ступеньке газету, извлек
пузырьки с оранжевыми этикетками, зубами сковырнул с  них жестяные колпачки.
Откупорил, положив серые резиновые пробочки перед каждым из пузырьков. Потом
на свет появился еще одна  аптечная склянка,  из  которой в выемки  пробочек
были насыпаны горки черно-красных кристаллов.
     -- Что это? -- Тихо, как мог, спросил я.
     -- Марганцовка.
     В  руке  Радедорма  появился  небольшой шприц и  мерзавчик. От  бутылки
воняло  уксусом. Он-то и наполнил шприц до краев.  Радедорм осторожно влил в
каждый  из  пузырьков эфедрина по половине шприца. Затем произошло странное.
Взяв пробочку с марганцовкой, Радедорм вывалил ее содержимое в эфедрин  и ею
же закупорил! Прозрачная  жидкость немедленно стала  густо-фиолетовой. Такая
же участь постигла и второй пузырек.
     -- Промой баян. -- Радедорм протянул шприц Нефедычу. Тот достал бутылку
с  прозрачной  жидкостью,  стакан,  наполнил  последний из  бутылки и  начал
набирать ее в шприц, а затем выпрыскивать на нижние пролеты лестницы.
     -- Что он делает?
     -- Машину полощет. Чтоб лишнего уксуса не было...
     В  это  время Радедорм, сидя  на  ступеньках, исполнял  странный танец:
придерживая  большими пальцами  пробки зажатых  в обеих руках  пузырьков, он
активно тряс кулаками, то в такт, то  в разнобой.  Иногда он останавливался,