-- Как больно-а-а!!! -- Вопит он во всю  глотку, размахивая машиной. На
месте вмазки растет кровяная капля. Навотно Стоечко слизывает ее и прижимает
дырку пальцем.
     --  Уй, бля-я-я... Пропорол... Блядский Бог,  где Ты? Нету Тебя, бля!..
Ну почему я не могу по-человечески ширнуться? Помоги мне, Господи! У, бля!..
     На  крики прибегает Семарь-Здрахарь  с баяном,  тоже  полным  контроля.
Увидев его, Навотно Стоечко белеет от ярости:
     -- Вперед меня?!..
     -- Да ты  сколько будешь казниться... -- Оправдывается Семарь-Здрахарь,
но раскаяния в его голосе не присутствует.
     -- Ну  и хуй  с  тобой, паскуда!  --  Отворачивается  Навотно Стоечко и
начинает поиски по новой. Теперь он обследует ноги.
     Самое  приятное  -- это  наблюдать  за  попытками  ширнуться того, кому
ширнуться некуда, того,  кому  есть  куда ширнуться. Мне,  например.  Но это
скоро надоедает.
     Какого  хуя я должен ждать три часа чтобы вмазаться,  пока не втюхается
какой-то ублюдок?
     На кухне Семарь-Здрахарь уже моет свой баян.
     -- А, сам Шантор Червиц, ширнуться зашел, или так?
     -- Ширнуться, -- Соглашаюсь я, -- Где пузырь?
     Пока  я  выбираю  себе  и  щелочу,  происходят  два  события: очередной
богохульный  вопль   Навотно  Стоечко  и  появление  приблудной  герлы.  Она
становится у  стены  и сползает вниз.  Ее короткая  юбка задирается и нашему
обозрению  предстают  дырявые,  но достаточно чистые  трусы,  которые  и  на
половину не скрывают жутко волосатую пизду их хозяйки.
     --  Я  --  преступная мать...  -- Горестно говорит безымянная  герла, и
добавляет, -- Ширните меня...
     Пока с  ней возится Семарь-Здрахарь, я успеваю сделать себе три  дырки,
но вмазываюсь-таки самосадом в оборотку. Знай наших!
     Несколько  минут,  пока  я  приходуюсь, мне все до пизды-дверцы. Приход
слабоват. Чего еще  ожидать от такого  варщика, как Навотно Стоечко? Когда я
открываю глаза, я застаю  как Семарь-Здрахарь вводит последние децилы в руку
герлицы.  Она  на  мгновение  замирает,  а  затем  ее  впалая  грудь  издает
сдавленный возглас восторга.
     -- Как? -- Любопытствует Семарь-Здрахарь.
     -- Хорошо. -- Понуро выдавливает из себя девица и начинает плакать.
     Мы с  Семарем-Здрахарем переглядываемся, плакать на приходе? Это что-то
странное.
     -- Точно хорошо?  --  Спрашиваю  уже я.  Но  герла как  будто ничего не
слышит, она мотает головой, разбрызгивая слезы, и тихонечко стонет.
     -- Блядский Бог! Что ж я маленьким не сдох?! -- Доносится из комнаты.
     --  Я -- преступная дочь... -- Говорит вдруг герла и внезапно стягивает
с себя юбку вместе с трусами. -- Ебите меня... Я -- преступница...
     Заморочка, понимаем мы с  Семарем-Здрахарем. Заморочка -- штука тонкая.
Как сучий  Восток. Замороченный торчок может часами  смотреть в  одну точку,
дрочить, гнать телеги,  искать мустангов или заныканный  пару лет  назад куб
винта.  Но если эти заморочки по кайфу тебе, других они могут напрягать... А
могут и не напрягать... Смотря на чем ты заморочился.
     -- Ну, ебите меня...  --  Жалобно  просит  безымянная  герла. --  Я  --
преступница, меня надо ебать!.. Или хотите, я у  вас отсосу?.. Я  никогда не
сосала... Но, если надо... Я преступница, я буду стараться!..
     Она шмыгает носом, а мы отрицательно качаем головами.
     -- Попозже... -- Улыбается Семарь-Здрахарь.
     -- Вы  мной брезгуете? Да? -- Выщипанные брови  поднимаются  домиком, а
нижняя губа отвисает. -- Да, вы брезгуете! Я ведь преступница! Преступница!
     Я сама собой брезгую!  Вы не  понимаете! Вы -- нормальные люди, а я  --
наркоманка и преступница!
     Дайте двадцатку!
     Порывшись в пакетике со шприцами, я  нашел двадцатикубовый  и кинул его
безымянной герле. Она схватила его не лету, облизала и начала засовывать его
себе в пизду, повторяя:
     -- Я преступница... Вы не будете меня ебать, вы брезгуете!..
     Несколько минут мы с Семарем-Здрахарем наблюдали как она дрочит баяном.
А потом я не выдержал и сделал ошибку, я спросил:
     -- А с чего ты это взяла, что ты преступница?
     Безымянная герла встрепенулась. Она посмотрела на меня так, словно я ее
уже выебал. Потом, встав на четвереньки, не вынимая баян из пизды, она резво
заковыляла ко мне и обняла за колени.
     -- Я  -- преступная  дочь. -- Сказала безымянная  герла, смотря на меня
снизу вверх, -- Моя мама знает, что я наркоманка. Она страдает...
     Я --  преступная жена. Два месяца назад я ушла от своего  мужа. Три дня
назад я к нему вернулась. А вчера я от него опять ушла.
     Я -- преступная мать! Я бросила свою дочку, и  теперь она у мамы.  Я ее
люблю...
     Я -- преступная дочь, -- Начала безымянная герла по второму кругу, -- Я
бросила свою трехлетнюю дочку на  шею мамы,  я  о  ней забыла, она  так меня
любит, а я сижу тут, а вы мною брезгуете. Ну, пожалуйста, поебите меня, я --
преступница!
     Тебя как зовут?
     -- Шантор Червиц...
     --  Давай я у тебя  отсосу? -- Умоляюще хлюпает безымянная герла, --  Я
преступница, я должна...
     -- Прямо здесь?  --  Удивляюсь я,  смотрю  по сторонам  и натыкаюсь  на
ухмылку Семаря-Здрахаря. Он кивает и подмигивает.
     -- Мне  по хую! -- Говорит  безымянная герла и еще  сильнее обхватывает
мои колени, -- Пусть все смотрят, пусть все знают, что я преступная мать!
     -- БЛЯ!!! Ну  был  же контроль!!!  Что  ты  делаешь,  сука??!! Блядский
Христос, нет Тебя, Господи! Ебал я тебя! Ну, помоги же Ты мне,  ебаный  Твой
рот!  -- Верещит  в комнате Навотно Стоечко  и с  его последними словами  на
кухню входит Зоя Майонеззз, чтобы увидеть, как  безымянная герла заглатывает
мой нестоящий хуй.
     Зоя Майонеззз замирает на полушаге, а безымянная герла, не выпуская изо
рта мой хуй, начинает свою телегу:
     --  Я  --  пврештвупфная   мфать!  Я   --  пврештвупфная   дофь!  Я  --
пврештвупфная фена!..
     Подозрительно глядя на торчащий из  пизды  безымянной герлы шприц,  Зоя
Майонеззз делает  Семарю-Здрахарю  условный жест. Она  оттопыривает  большой
палец и трет им руку, мол  вмажь меня. Семарь-Здрахарь наполняет баян, и они
уходят в ванную, винт, Семарь-Здрахарь и Зоя Майонеззз.
     -- Я -- пврештвупфная мфать!