ширяются, не въезжая в кайфовость длительной прухи.
     И  вот,  моя хэнда перетянута  пояском  от  халата и  начинаются долгие
поиски места  для вмазки.  Я  наизусть  знаю  свои  веняки,  но,  на  всякий
пожарный,  прощупываю сначала  безмазовые.  Вдруг  один  из  них,  благодаря
обильному смазыванию противотромбовой мазюкой, растромбился  и начнет давать
контроль.
     Но  резких изменений  не произошло. Тромбы как висели на  своих местах,
так и висят.  Они  -- напоминание о пропоротых  веняках, прогонах под шкуру,
недощелоченом винте.
     Эх,  веняки мои, веняки!.. Иных уж нет.  Ушли, проширянные, обожженные,
обиженные  в лучших  чувствах. Растворились, оставив после себя  лишь  белые
шрамы от старых дорог. Но на месте павших встают новые!
     Совсем ведь без веняков нельзя. Кровяка-то  должна где-то  шароебиться!
Вот  они  и  прорастают.  Бегунки, в которые  впору  было нулевкой  шмыгать,
раздаются,  матереют,  становятся  готовыми  к  проникновению в них  жидкого
кайфа.
     Но  тонки  пока  что их стенки и  пропороть их как не хуй делать. К ним
нужен особый  подход. Целкой, только из гаража, мазаться  в  них нельзя. Она
насквозь пробьет, и не заметишь как. И растечется кровяка под кожей красивым
таким синим пятном.
     Нет,  прежде  чем  ширять,  надо  подзатупить  колючку.  Проткнуть   ей
несколько раз  бумажный лист.  И  лишь после  этого можно будет  ее пихать в
вену.
     А я продолжаю  путешествте по руке. От застоявшейся крови на уже  стала
красно-фиолетовой. Значит, надо отпустить перетягу,  разогнать кровь и, лишь
тогда, опять перетянуть.
     Казниться я не люблю. Кой толк от лишних дырок? Некоторые  наобум садят
струну и  ковыряют ею под  кожей. Авось натолкнется на какой веняк глубокого
залегания. К чему это? Лучше, по-моему, ширнуться раз, зато наверняка.
     Вот  и  выщуываю я мазовую веревку.  Центряк забит давно,  но справа  и
слева  от него может  чего-нибудь  проявиться.  Но  палец нащупывает  только
сухачи.
     Однажды  я  видел,  как  человека  ширнули   в  сухач,  думая  что  это
безконтрольный веняк.  Он около часа выл истошным  голосом. Всю руку  у него
раздуло, как бревно. Правда  потом,  как боль поутихла, его в метро вмазали.
Но я-то самосадом  в подмышку не могу. Вот и приходится терять время, слегка
оголтевая, но не давая воли этому винтовому оголтению.
     На  кисти,  правда,  у меня  есть  неширяные канаты. Но мазаться в  них
стремно.  Если  промажешь  --  фуфляк.  Да  и  дырка  будет видна.  А  зачем
светиться? Лучше уж долбиться там, где не видно.
     Бицепс. На  нем был  как-то  болючий  веняк.  Нерв  там, что  ли  рядом
проходил, но ширяться в  него было не в  кайф.  Кожа сама по  себе  начинала
дергаться, струна из вены выпрыгивала, так он и забился до смерти.
     Вообще, ширка -- процесс  странный и интимный. Ты  допускаешь кого-то в
свои  недра.  Позволяешь  копаться в  тебе  сраными  железяками.  Но  эффект
превосходит неудобства.
     Вот  и  предплечье. Самое ширяльное место, после центряка. Тут проходит
хуева туча веняков и, большая часть из них, около кожи.
     И тут, под какой-то косточкой у локтя  я замечаю веняк. Но  в него  хуй
втрескаешься. Чтобы его достать надо или изогнуть руку так, чтобы можно было
впиться зубами  в этот самый  локоть,  или  иметь  струну длиной сантиметров
десять. Но надо его застолбить. Кто-то другой в него с полтыка втрескает. Ну
а мне надо продолжать поиски.
     Другие веняки на  предплечьи давно заширяны. Но я щупаю кожу, в надежде
обнаружить что-то новенькое.
     Мне  нужен  контроль. Зверь  с красным  хвостом,  который появляется  в
агрегате, когда войдешь в веняк. Но контроль похож на ящерицу. Ему ничего не
стоит, при твоем неловком движении, отбросить этот хвост и тогда  -- начинай
все снова.
     Есть  мастера,  которые  выйдя ненароком  струной из  вены,  умудряются
поймать  ее  снова,  но  я к таким  не  отношусь. Мне  легче  перебить,  чем
беспонтово ковыряться в одном месте.
     Контроль капризен. Он не дается кому попало.  Бывало крови в шприце уже
больше чем  ширева,  но настоящего  контроля все  нет.  Наделаешь  так  себе
десяток дырок, пока вмажешься, а потом стремаешься всякого косого взгляда.
     Трудно найти веняк там, где его нет. Лучше проследить его. Это еще один
метод  поиска. Берешся за канат на кисти и  ведешь  по нему пальцем, пока не
приведет он тебя куда-нибудь.
     Но увертливый зверь контроль и здесь может  наебать. Спрячется веняк за
мышцой и хуй его возьмешь.
     Впрочем, кажется, нашел.
     Да, от кисти идет класный такой шнурок.  Но, бля, несет  его куда-то не
туда. На нижнюю сторону предплечья. Как в такой мазаться?
     Торчки называют его обороткой. Редкое место для самосада. Чтобы в  него
попасть, надо  вывернуть хэнду так, чтобы  этот веняк  смотрел в небо, и при
этом самому изогнуться чтобы иметь мазу всадить в него струну. При этом, для
устойчивости,  желательно  погрузить  руку   в  ложбинку   между  сомкнутыми
коленями.
     Такая  вот поза, не  снившаяся изобретателям  легендарной  "Камасутры".
Поза  наркотического  самоудовлетворения,  с  целью  поймать  животное,  имя
которому Приход. И, как приманку,  для него надо выловить другое существо, о
котором я только и талдычу -- Контроль.
     Я завершаю принятие "Позы для шмыгания в оборотку".  Еще раз прощупываю
этот  веняк.  Он  прямо-таки   выпирает  из-под  кожи,  маня  своей   ложной
доступностью.
     Оборотка уворачивается  от пытающегося прижать ее пальца и скользит  из
стороны в сторону. И здесь бегунок!
     Приходится заново перетягивать  руку,  уже с натягом. При таком способе
кожа с  силой оттягивается в сторону плеча  и веняк оказывается тоже натянут
и, до кучи, еще и плотнее прижат к шкуре.
     Теперь  само ширяние. При таком положении тела  относительно вены, баян
всей пятерней не взять. Неудобнячно. И я  перехватываю его  тремя  пальцами.
Неустойчиво, конечно, но что делать?
     Я  медленно  втыкаю  струну.  Когда  она  проходит  милиметра  полтора,
останавливаюсь. Беру контроль. Его пока нет.
     Еще чуть вперед.  И  я слышу характерный мягкий щелчок. Щелчок, который
говорит мне, что струна в вене!
     Мой большой палец осторожно оттягивает поршень.
     И,  о блаженный миг! Миг, завершающий все эти длительные приготовления.
Миг, предваряющий переход обычного человека в суперчеловеческое состояние.