любить трудно. Говорят, покойный государь для того и назначил его генерал-губернатором в 
Москву, чтобы пореже видеть. И еще для того чтобы удалить от двора окружение его 
высочества, всех этих смазливых адъютантиков и подкрашенных секретарей. Увы, обыкновения 
Симеона Александровича ни для кого секретом не являются - о них судачит всё общество. Вот 
и сегодня, едва войдя в прихожую (и прибыл-то самым последним, уже после государя), его 
высочество с оживлением спросил меня: "А что это за красавчика я повстречал сейчас на 
лужайке? Этакого тоненького, с желтыми волосами?" Я почтительно объяснил великому князю, 
что это, верно, был англичанин мистер Карр, но внутренне испытал некоторое потрясение - 
как можно, зная причину, по которой созвано чрезвычайное совещание, давать волю своим 
наклонностям? Да дело даже не в наклонностях - очень уж у его высочества характер нехорош.
       - Говори дальше, Афанасий, - велел мне Георгий Александрович. - Мы все тебя 
внимательно слушаем.
       Я не мог не отдать должное выдержанности и мужеству моего господина. Обыкновенный 
человек, отец похищенного ребенка, метался бы, кричал, рвал на себе волосы, а его 
высочество ни на миг не утратил контроля над собой, разве что курил папиросы одну за 
одной. В такие минуты особенно остро сознаешь, какой высокий почет и какая несказанная 
ответственность служить персонам императорской крови. Это особенные люди, не чета все 
прочим.
       - Осмелюсь доложить, - продолжил я, - такая невозмутимость со стороны лица, 
осведомленного о случившемся несчастье, показалась мне странной. Я подошел к господину 
Фандорину и спросил, не удалось ли ему обнаружить в парке еще каких-нибудь следов. Он 
ответил: "Вторая карета, что стояла близ лужайки, с которой похитили мальчика, уехала в 
направлении Большой Калужской. Служитель у парковых ворот видел быстро движущийся экипаж 
с плотно задвинутыми шторами на окнах". "Так что же вы молчите? - говорю ему я. - Нужно 
немедленно сообщить в полицию!" А он мне уверенно так: "Что толку? Теперь ничего не 
сделаешь". И присовокупил следующее.
       Тут я намеренно сделал маленькую паузу и повторил слова Фандорина в точности, как 
запомнил:
       - "Нужно ждать письма от Линда". Да, именно так: "Нужно ждать письма от Линда". Я, 
признаться, не понял, про какое письмо он толкует, а последнего слова и вовсе не 
разобрал. Но теперь точно припоминаю, он сказал "Линд". Затем меня позвали к телефону, и 
разговор прервался. Однако же получается, что господин Фандо-рин заранее знал про письмо 
и про Линда. Позволю себе также обратить внимание вашего императорского величества и 
ваших императорских высочеств на то обстоятельство, что вчера господин Фандорин возник на 
месте похищения явно не случайно. Для случайного прохожего он действовал слишком 
решительно, говорил довольно странные вещи и опознал предводителя разбойников - назвал 
фамилию "Пендерецкий".
       Полковник Карнович подал голос из своего угла:
       - А вот про Леха Пендерецкого по прозвищу Близна я кое-что выяснил. Это один из 
предводителей преступного мира Царства Польского. Налетчик, вымогатель, убийца, но 
осторожен и ловок - до сих пор взять его с поличным не удавалось. По слухам, Близна имеет 
связи с уголовными сообществами многих стран Европы. Труп отправлен в морозильном вагоне 
на опознание в Варшаву, но, судя по приметам и данным бертильонажа, это и в самом деле 
Пендерецкий.
       - Откуда же Фандорин знал про этого субъекта? - задумчиво произнес Кирилл 
Александрович. Симеон Александрович зло усмехнулся:
       - Ну, это легко выяснить. Нужно арестовать Фандорина и как следует допросить. Всё 
выложит. Мой Ласовский умеет языки развязывать. Как гаркнет - мне и то не по себе 
делается.
       И его высочество засмеялся, очень довольный шуткой, но никто из присутствующих его 
веселья не разделил.
       - Дядя Кир, дядя Сэм, - мягко сказал его величество, - вы произносите имя этого 
Фандорина так, как будто оно вам известно. Кто это такой?
       За великих князей ответил начальник дворцовой полиции. Вынув из кармана какой-то 
листочек, он доложил:
       - Фандорин, Эраст Петрович. Сорока лет. Православного вероисповедания. 
Потомственный дворянин. Кавалер ... многих орденов, всех не перечислишь. Статский 
советник в отставке. Почти десять лет состоял чиновником особых поручений при московском 
генерал-губернаторе князе Долгоруком.
       - М-да, снова Фандорин, - протянул Кирилл Александрович, глядя в окно, словно 
припоминая какую-то давнюю историю.-Интересно, где он пропадал все эти годы?
       Из этих слов я сделал вывод, что его высочество и в самом деле знаком с отставным 
статским советником.
       Тут оказалось, что Симеон Александрович знает этого господина еще лучше, причем, 
кажется, не с самой лестной стороны.
       - Фандорин пять лет не показывал в Москву носа, - скривив губы, сообщил 
генерал-губернатор. - Знает, шельма, что у меня в городе ему делать нечего. Это, Ники, 
авантюрист наихудшего сорта. Коварный, изворотливый, скользкий, нечистоплотный. Как мне 
докладывали, убравшись из России, преуспел во всяких темных делах. Успел наследить и в 
Европе, и в Америке, и даже в Азии. Признаться, я слежу за перемещениями этого господина, 
потому что у меня к нему свой счет... Так вот, мне доносят из верных источников, что 
Фандорин пал ниже некуда: ведет расследования по заказу частных лиц и не брезгует брать 
вознаграждение - кажется, немалое. Дело в том, что среди его клиентов (это слово Симеон 
Александрович произнес с особенной брезгливостью) попадаются и денежные тузы и даже, к 
сожалению, иностранные государи. За пять лет Фандорин стяжал себе этими пакостными 
занятиями определенную известность. Не сомневаюсь, что ему ведомы многие грязные тайны, 
но в нашем семейном деле мы как-нибудь обойдемся без его сомнительных услуг. У меня 
отлично работает полиция, и мой Ласовский выловит этого самого доктора в два счета.
       - Прошу прощения вашего высочества, - с невозмутимым видом вставил Карнович, - но 
защита императорской семьи относится к компетенции моего ведомства, и, смею вас уверить, 
мы превосходно справимся с этой миссией без участия московской полиции и уж тем более без 
помощи сыщиков-любителей. - Полковник слегка улыбнулся и уже совсем тихо, как бы про 
себя, прибавил. - Тоже еще Шерлок Холмсе выискался.
       - О, полковник, Фандорин - очень даже не любитель, - возразил ему Кирилл 
Александрович. - Это необычайно способный человек. Если кто и может помочь нам в этом 
сложном и деликатном деле, то только он. К тому же он что-то знает про этого мерзавца 
Линда. Немаловажно и то, что, будучи частным лицом, Фандорин совершенно не стеснен в 
методах. Нет, Ники, без этого человека нам не обойтись. Я даже склонен полагать, что нам 
его сам Бог послал.
       - Чушь! Полнейшая чушь! - Симеон Александрович отшвырнул карандаш в угол и я 
достал из кармана следующий. - Я решительно возражаю!
       Кирилл Александрович, не привыкший к подобному обращению, да и вообще, насколько 
мне известно, относящийся к младшему брату с нескрываемым презрением, наклонил львиную 
голову и вперил в генерал-губернатора свой знаменитый испепеляющий взгляд. Симеон 
Александрович, в свою очередь, упрямо выпятил подбородок, отчего его холеная узкая борода 
сделалась похожа на корабельный бушприт, и принял самый непреклонный вид.
       Возникла тягостная пауза.
       - Что же мы решим с этим Фандориным? - жалобно спросил император. - Звать его сюда 
или нет? Попросить о помощи или арестовать?
       Ни тот, ни другой его величеству не ответили, даже взглядом не повели. Тут была