аккуратно подстриженной бородкой - одним словом, никак не напоминал английского 
дворецкого, да и вообще дворецкого. Через открытую дверцу я разглядел, что мистер Фрейби 
держит в руках пухлый том с золотыми буквами на обложке: Trollope. Что означает это 
английское слово, мне было неизвестно.
       - Soyez le bienvenu! (Добро пожаловать! (фр.)) - приветствовал я его с учтивым 
поклоном.
       Он молча посмотрел на меня сквозь золотые очки спокойными голубыми глазами и 
ничего не ответил. Стало ясно, что французского мистер Фрейби не знает.
       - Herzlich willcommen! (Добро пожаловать! (нем.)), - перешел я на немецкий, но 
взгляд англичанина остался таким же вежливо-безучастным.
       - You must be the butler Zyukin? - проговорил он приятным баритоном какую-то 
невнятицу.
       Я развел руками.
       Тогда мистер Фрейби с видом явного сожаления убрал книгу в широченный карман 
сюртука и достал оттуда же другую, много меньше первой. Полистал и вдруг произнес одно за 
другим понятные слова:
       - Ти, ви... должен .... бить .... дворецки Зьюкин?
       А, это у него англо-русский словарь, догадался я и одобрил подобную 
предусмотрительность. Если б я знал, что мистер Смайли, худо-бедно изъяснявшийся на 
французском, у милорда больше не служит, а заменен новым батлером, я бы тоже запасся 
лексиконом. Ведь нам с этим англичанином предстояло решать вместе немало сложных и 
деликатных проблем.
       Словно подслушав мои мысли, мистер Фрейби достал из другого кармана еще один 
томик, на вид ничем не отличавшийся от англо-русского словаря. Протянул мне.
       Я взял, прочел на обложке "Русско-английский словарь с чтением английских слов".
       Англичанин полистал свое пособие, нашел нужное слово и пояснил:
       - A present... Подарок.
       Я открыл дареный томик и увидел, что он устроен ловко и умно: все английские слова 
написаны русскими буквами и с ударением. Сразу же и опробовал лексикон в деле. Хотел 
спросить: "Где чей багаж?" Получилось:
       - Уэа.. хуз... лаггедж?
       И он меня отлично понял!
       Небрежным жестом подозвал лакея, тащившего на плече тяжелый чемодан, ткнул пальцем 
в желтую наклейку. На ней было написано Banville. Приглядевшись, я заметил, что наклейки 
имеются на всех предметах багажа, только на одних желтые с именем милорда, на других 
синие с надписью Сагг, а на третьих красные с надписью Freyby. Очень разумно, надо будет 
взять на вооружение.
       Очевидно, сочтя проблему благополучно разрешенной, мистер Фрейби снова извлек из 
кармана свой фолиант и перестал обращать на меня внимание, а я задумался о том, что 
английские батлеры, конечно, всем хороши и свое дело знают, но кое-чему у нас, русских 
служителей, все же могли бы поучиться. А именно - сердечности. Они просто обслуживают 
господ, а мы их еще и любим. Как можно служить человеку, если не испытываешь к нему 
любви? Это уж какая-то механистика получается, будто мы не живые люди, а автоматы. 
Правда, говорят, что английские дворецкие служат не господину, а дому - наподобие кошек, 
привязываются не столько к человеку, сколько к стенам. Если так, то этакая привязанность 
не по мне. И мистер Фрейби показался мне что-то уж больно странным. Хотя, рассудил я, у 
такого хозяина и слуги должны быть чудные. Да и неплохо это, что топ collegue anglais 
(Мой английский коллега (фр.)) такой, как говорят в народе, квёклый - будет меньше 
путаться под ногами.
       
       * * *
       
       Затевать настоящий обед времени не было, поэтому к прибытию их высочеств я 
распорядился накрыть стол на скорую руку, a la picnic - с малым серебром, на простеньком 
мейсенском сервизе, и вовсе без горячих блюд. Кушанья заказал по телефону из 
"Delicatessen" Снайдерса: паштет из бекасов, пирожки со спаржей и трюфелями, 
расстегайчики, заливное, рыбу, копченых пулярок и фрукты на десерт. Ничего, можно было 
надеяться, что уже к вечеру мэтр Дюваль освоится на кухне и ужин получится более 
пристойным. Правда, я знал, что Георгий Александрович и Павел Георгиевич вечером будут у 
его императорского величества, который ожидался в половине шестого пополудни и прямо с 
вокзала должен был проследовать в походный Петровский дворец. Высочайший приезд нарочно 
подгадали именно на шестое мая, поскольку это день рождения государя. Уже с обеда 
затрезвонили церковные колокола, которых в Москве неисчислимое множество, - это начались 
молебствия о ниспослании здоровья и долголетия его императорскому величеству и всей 
августейшей семье. Я лишний раз пометил себе распорядиться насчет балдахина с вензелем 
"Н" над подъездным крыльцом. Если вдруг пожалует государь, подобный знак родственного 
внимания будет кстати.
       В пятом часу Георгий Александрович и Павел Георгиевич, надев парадные мундиры, 
отбыли на вокзал, Ксения Георгиевна стала разбирать старинные книги в малой столовой, 
которая при Чесменских, кажется, использовалась в качестве библиотеки, лорд Бэнвилл с 
мистером Карром заперлись в комнате его светлости и велели сегодня их больше не 
беспокоить, а мы с мистером Фрейби, предоставленные сами себе, сели перекусить.
       Прислуживал младший лакей со странной фамилией Земляной, из московских. 
Неотесанный, довольно неловкий, но очень старательный. Пялился на меня во все глаза - 
должно быть, наслышан об Афанасии Зюкине. Признаюсь, это было лестно.
       Вскоре, уложив своего питомца на послеобеденный repos, к нам присоединилась и 
гувернантка мадемуазель Деклик. Она уже отобедала с их высочествами, однако какая же это 
еда, когда сидишь рядом с Михаилом Георгиевичем - его высочество обладает весьма 
неспокойным нравом и все время шалит: то начнет хлебом кидаться, то спрячется под стол и 
приходится его оттуда извлекать. Одним словом, мадемуазель охотно выпила с нами чаю и 
отдала должное замечательным филипповским пряникам.
       Ее присутствие оказалось очень кстати, поскольку мадемуазель знала по-английски и 
отлично справилась с обязанностями переводчицы.
       Я спросил англичанина, чтобы с чего-то начать разговор:
       - Давно изволите работать дворецким? Он ответил одним коротким словом, и 
мадемуазель перевела:
       - Давно.
       - Вы можете не беспокоиться, вещи распакованы и никаких трудностей не возникло, - 
сказал я не без укора, поскольку мистер Фрейби в распаковке не участвовал вовсе - так и 
просидел со своей книжкой в карете до самого конца этой ответственной операции.
       - Я знаю, - был ответ.
       Мне сделалось любопытно - в флегматичной манере англичанина ощущалась не то 
поразительная, превосходящая все мыслимые границы леность, не то высший шик батлеровского 
мастерства. Ведь пальцем о палец не ударил, а вещи разгружены, распакованы, развешаны, и 
все на своих местах!
       - Разве вы успели наведаться в покои милорда и мистера Карра? - спросил я, отлично 
зная, что с момента прибытия мистер Фрейби не выходил из собственной комнаты.
       - No need, - ответил он, и мадемуазель столь же коротко перевела:
       - Pas besoin. (Незачем (фр.))
       За время, которое мадемуазель провела в нашем доме, я успел неплохо ее изучить и