Эмилии со своими французскими уроками. Может быть, Фандорин не так уж и не прав в своих 
подозрениях на его счет!
       - Неужели Бзнвилл посмел тайно проникнуть в Эрмитаж? - спросил я у Эраста 
Петровича. - Это просто невероятно!
       - Разумеется, невероятно, - хладнокровно заметил он. - Карра зарезал Сомов. Уж 
он-то в кухонных ножах отлично разбирается.
       - Я ничего не слышу! - раздалось в трубке. - Афанасий Степанович, где вы 
находитесь? Как мне вас найти? Фандорин забрал у меня переговорную воронку.
       - У аппарата Фандорин. Здравствуйте, Сомов. Это я хочу с вами встретиться. Если 
вам д-дорога жизнь его высочества, немедленно выходите из дома через черный ход, пройдите 
парком и через тридцать минут, никак не позже, будьте на Донском кладбище, у 
противоположной от входа стены. Промедление подобно смерти.
       И, не дожидаясь ответа, разъединился.
       - К чему такал спешка? - спросил я.
       - Я не хочу, чтобы он встретился с Эмилией, которая п-прибудет в Эрмитаж с минуты 
на минуту. Как бы Сомову не взбрело в голову устранить опасную свидетельницу. Вы ведь 
слышали, как он забеспокоился. Судя по дерзости, с которой Сомов убил Карра, ваш 
бесценный помощник в любом случае собирался уносить ноги.
       Я покачал головой, вовсе не убежденный, что Карра убил именно Сомов.
       - Всё, Афанасий Степанович. - Фандорин положил в карман свой маленький револьвер, 
вынул из саквояжа еще один, повнушительней, и засунул его за пояс. - Теперь наши с вами 
д-дороги расходятся. Я встречусь с Сомовым и как следует с ним побеседую.
       - Что значит "как следует"?
       - Скажу ему, что он раскрыт и предложу выбор: пожизненная к-каторга или помощь в 
поимке Линда.
       - А если вы ошибаетесь и он ни в чем не виноват?
       - Я пойму это по его п-поведению. Но Сомов - шпион, я уверен.
       Я ходил за Эрастом Петровичем по комнате, следя за его приготовлениями. Всё 
происходило слишком быстро - я никак не успевал собраться с мыслями.
       - Но зачем нам расставаться?
       - Затем, что если Сомов - человек Линда, то весьма вероятно, что в эту самую 
минуту он телефонирует своему шефу, и меня ждет на кладбище более г-горячая встреча, чем 
я рассчитываю. Правда, у них совсем нет времени на п-подготовку. Но место там удобное, 
уединенное.
       - Тем более я должен идти с вами!
       - Нет, Зюкин. Вы должны оставаться здесь и стеречь вот это.
       Эраст Петрович сунул руку в карман и вынул обернутый платком бриллиант. Я 
благоговейно подставил ладонь и ощутил странное тепло, исходившее от священного камня.
       Развернувшись на каблуках, Фандорин вышел в коридор. Я не отставал от него ни на 
шаг. У порога кухни Эраст Петрович присел на корточки, подцепил одну из досок пола, 
приподнял ее, и в следующее мгновение в руках у него оказалась знакомая шкатулка.
       - Ну вот, Зюкин, теперь я дому Романовых ничего не д-должен. Вы ведь можете 
считаться полномочным представителем августейшей фамилии? - Он коротко улыбнулся. - 
Главное - никуда не отлучайтесь от аппарата. Я непременно вам протелефонирую.
       - Откуда?
       - Пока не знаю. Из какой-нибудь г-гостиницы, ресторана, почтового участка.
       У самых дверей он обернулся и посмотрел на меня.
       Взгляд был непонятный - будто Фандорин не решается мне что-то сказать или же 
колеблется, как поступить. Мне это очень не понравилось - по правде сказать, я испугался, 
что он передумал и намерен забрать драгоценности с собой.
       Отступив назад и покрепче сжав шкатулку, я сказал:
       - Вы не успеете. Путь ведь не близкий. Вдруг Сомов вас не дождется?
       - Дождется, - рассеянно ответил Фандорин, явно думая о другом.
       Уж не жалость ли была в его глазах?
       - Послушайте, Афанасий Степанович...
       - Что? - насторожился я, почувствовав, что сейчас он сообщит мне нечто очень 
важное.
       - Нет... Ничего. Ждите звонка. Повернулся и вышел. Что за гнусная манера!
       
       * * *
       
       Я расположился у аппарата самым обстоятельным образом.
       Рассудив, что в ближайший час Фандорин мне уж во всяком случае телефонировать не 
сможет, я взял денег (Эраст Петрович оставил на столе целый пук кредиток), сходил на 
Мясницкую и купил свежих саек, замечательной московской ветчины и газет. Шкатулку взял с 
собой. Крепко прижимал локтем и зорко поглядывал по сторонам - не вертится ли поблизости 
какое-нибудь ворье. "Орлов" висел у меня на шее, в специально сооруженной ладанке из 
суконного носка.
       Моя уставшая от потрясений душа закалилась и подчерствела. Еще несколько дней 
назад я вряд ли смог бы в такой день преспокойно сидеть, попивать чай, закусывать и 
листать газеты. Как говорится в народе, обкатали Савраску крутые горки.
       Про Ходынскую беду городские газеты не то чтобы умалчивали - поди-ка умолчи, когда 
по всей Москве вой и плач, но писали уклончиво, больше налегая на благотворительные и 
милосердные поступки высочайших особ. В этом ощущалась уместная деликатность и забота об 
авторитете августейшего дома.
       К примеру, "Московские ведомости" подробнейшим образом описывали посещение 
вдовствующей императрицей Старо-Екатерининской больницы, где ее величество подарила 
каждому из пострадавших по бутылке мадеры.
       Государь и государыня распорядились произвести похороны за казенный счет, а 
семьям, потерявшим кормильца, назначили воспомоществование. Поступок в высшей степени 
благородный, однако мне показалось, что газета чересчур уж восторгается щедростью их 
величеств, оставляя в умолчании причину высочайшей милости. Вряд ли москвичам тон статьи 
придется по вкусу.
       И уж совсем меня расстроила "Московская иллюстрированная газета", не придумавшая 
ничего лучшего как воспроизвести художественно исполненное меню грядущего торжественного 
ужина в Грановитой палате на три тысячи кувертов.
       
       Бульон Лукулловый
       Пирожки разные
       Холодное из рябчиков по-суворовски
       Жаркое: крупные цеплята на вертеле
       Салат
       Цельная спаржа
       Мороженное
       Десерт
       
       To есть я-то отлично видел, что по случаю печальных событий меню составлено самое 
скромное, без каких-либо излишеств: что такое один салат? Ни осетров, ни фаршированных 
фазанов, ни даже белужьей икры. Истинно спартанская трапеза. Это поймут и по достоинству 
оценят приглашенные на ужин высокие особы. Но зачем же печатать такое в газете, для