в затылок одному из похитителей. Послышался нехороший треск, и ушибленный упал лицом 
вниз. Второй выпустил княжну, проворно развернулся и вынул из кармана револьвер. Теперь у 
меня появилась возможность разглядеть этого человека получше, но лица я все равно не 
увидел, ибо оно было под черной матерчатой маской.
       Возница, что сидел на козлах, скинул свой дождевик и оказался в таком же черном 
наряде, что и двое остальных, разве что без маски. Он спрыгнул на землю и побежал в нашу 
сторону, тоже что-то вытягивая из кармана.
       Я повернулся взглянуть на своего спасителя (вообще, должен со стыдом признаться, 
что в эти драматические мгновения я совершенно потерялся и только вертел головой 
туда-сюда, едва поспевая уследить за событиями). Элегантный господин, коротко взмахнув, 
метнул свой клинок, но попал или нет, я не видел, потому что моему взору открылось 
зрелище еще более невероятное: из кустов выскочила мадемуазель Деклик с увесистым суком в 
руке и, подобрав другой рукой юбку, та что показались стройные щиколотки, побежала к нам! 
С нее слетела шляпка, волосы у висков растрепались, но никогда еще она не казалась мне 
такой привлекательной.
       - J'arrive! - кричала она. - J'arrive! (Я иду! Иду! (фр.))
       Только тут до меня дошла вся позорность моего поведения. Я поднялся на ноги и 
кинулся на выручку незнакомому господину и китайцу.
       Увы, в моей помощи уже не нуждались.
       Обнаружилось, что брошенный клинок достиг цели - человек в маске лежал на спине и 
вяло перебирал ногами, а из его груди торчала полоска стали, заканчивавшаяся серебряным 
набалдашником. Теперь стало понятно, откуда у красивого господина взялась шпага - она 
была спрятана в трости.
       Что до возницы, то с ним превосходным образом управился проворный китаец. Прежде 
чем бандит успел выудить из кармана оружие, азиат высоко подпрыгнул и с разгону ударил 
противника ногой в подбородок. От толчка сокрушительной силы голова кучера мотнулась 
назад, да так резко, что не выдержали бы никакие, даже самые наикрепчайшие шейные 
позвонки. Раскинув руки, возница рухнул навзничь.
       К моменту, когда к нам троим присоединилась мадемуазель со своим грозным суком, 
всё уже было кончено.
       Первым делом я помог подняться ее высочеству - слава богу, она была совершенно 
цела, только находилась в понятном ошеломлении.
       Потом повернулся к незнакомцу.
       - Кто вы, сударь? - спросил я, хотя, конечно, следовало бы сначала поблагодарить 
его за спасение, кто бы он ни был. - И кто эти люди, что на нас напали?
       Ксения Георгиевна исправила мою оплошность. Вот что значит августейшая кровь - 
даже в этакую минуту, еще не придя в себя, сделала то, что должно: проявила учтивость и 
определила свой статус.
       - Благодарю вас, - сказала она, внимательно глядя на брюнета с седыми висками. - 
Вы всех нас спасли. Я - великая княжна Ксения Георгиевна. Мальчик, который был со мной - 
Мика, великий князь Михаил Георгиевич. А это мои друзья - госпожа Деклик и господин Зюкин.
       Незнакомец почтительно поклонился ее высочеству, снял цилиндр, который невзирая на 
все потрясения каким-то чудом удержался на его голове и, запнувшись (вероятно, от 
понятного стеснения перед лицом августейшей особы) назвал себя:
       - Эраст П-петрович Фандорин.
       И ничего более не прибавил, из чего можно было заключить, что ни на какой службе 
господин Фандорин не состоит и является частным лицом.
       - А это мой к-камердинер или, быть может, д-дворецкий, не знаю, как правильнее. 
Его зовут Маса, он японец, - показал Фандорин на драчливого разносчика, и тот, в свою 
очередь, низко, в пояс, поклонился, да так и остался согнутым.
       Итак, получалось, что элегантный господин вовсе не смущен, а просто слегка 
заикается; что китаец - никакой не китаец; и, наконец, что мы с азиатом в некотором роде 
собратья по профессии.
       - А кто эти люди, Эраст Петрович? - спросила ее высочество, боязливо показывая на 
незадачливых похитителей, лежавших совершенно безо всякого движения.
       - Они в обмороке?
       Прежде чем ответить, брюнет поочередно подошел к каждому из лежавших, пощупал им 
шейную артерию и четырежды покачал головой. Последним, кого он проверил подобным образом, 
был страшный бородач. Фандорин перевернул его на спину, и даже мне, человеку, в подобных 
делах несведущему, стало ясно, что человек этот мертв - слишком уж неживым блеском 
посверкивали его неподвижные глаза. Но Фандорин наклонился над трупом пониже, взял двумя 
пальцами за бороду и вдруг сильно потянул.
       От неожиданности ее высочество вскрикнула, да и мне подобное амикошонство со 
смертью показалось неприличным. Однако длинная черная борода легко отделилась от лица и 
осталась в руке Фандорина.
       Я увидел, что багровая физиономия мертвеца изрыта оспинами, а на щеке белеет 
раздвоенный шрам.
       - Это известный варшавский бандит, некто Лех Пендерецкий, по п-прозвищу Близна, 
что означает "Меченый" или "Шрам", - спокойно, словно представляя хорошего знакомого, 
объявил Фандорин и добавил как бы про себя. - Так вот в чем тут дело...
       - Неужто все эти люди мертвы? - спросил я и вдруг содрогнулся, осознав, в какое 
ужасное положение из-за этой истории может попасть весь августейший дом.
       Если сейчас сюда заглянет кто-нибудь из гуляющих, разразится скандал на весь мир. 
Подумать только - попытка похищения двоюродной сестры русского царя! Четверо убитых! И 
еще какой-то варшавский бандит! Вся торжественность священного коронационного действа 
будет нарушена!
       - Их нужно немедленно убрать в карету! - воскликнул я с несвойственной мне в 
обычных условиях горячностью. - Не согласится ли ваш дворецкий мне помочь?
       Пока мы с японцем сваливали трупы в экипаж, я ужасно нервничал, не застигнет ли 
нас кто-нибудь за этим малопочтенным занятием. Да и само это дело было для меня не 
сказать чтобы привычным - мало того, что по моему лицу стекала кровь из разбитого лба и 
рассеченной губы, но я еще и запачкал чужой кровью новый прогулочный камзол.
       Поэтому я не слышал, о чем беседовали ее высочество и Фандорин. Судя по румянцу на 
ее щеках, она, должно быть, снова благодарила этого таинственного господина за спасение.
       - Где его высочество? - спросил я мадемуазель, едва отдышавшись. - Теперь можно 
вести его сюда.
       - Я оставила его в ... - Она пощелкала пальцами, вспоминая слово, но так и не 
вспомнила. - La gloriette. Говохилка? Хазговохка?
       - Беседка, - подсказал я. - Идемте вместе. Его высочество, должно быть, очень 
напуган.
       За кустами открылась довольно широкая лужайка, посередине которой белела 
деревянная кружевная беседка.
       Не обнаружив в ней Михаила Георгиевича, мы стали звать его, решив, что великий 
князь вздумал поиграть с нами в прятки.
       На крики пришел Фандорин. Он осмотрелся по сторонам и вдруг присел на корточки, 
разглядывая что-то в траве.
       Это был розовый китайский леденец, раздавленный чем-то тяжелым - вероятно, 
каблуком.
       - Черт, черт, черт! - вскричал Фандорин, ударив себя кулаком по ляжке. - Я должен 
был это предвидеть! И бросился напролом через кусты.