Те застыли, испепеляя взглядами друг друга. Очко ножа не убрал, Упырь руки из 
кармана не вынул, у Князя же на пальцах сжатого кулака посверкивали стальные кольца 
кастета.
       - Немедленно уберите оружие, - приказал инженер. - И вас, Иннокентий Романович, 
это тоже касается. Еще выпалите невзначай. К тому же у нас тут не казаки-разбойники и не 
полицейские-воры, а совсем другая игра, в которой все на равных.
       - Что? - опешил полковник.
       - А то. Вы тоже были для меня одним из подозреваемых. Интересуетесь резонами? 
Извольте. Вы столь же беспощадны и жестоки, как остальные п-приглашенные. Ради своего 
честолюбия не остановитесь ни перед какой низостью и даже перед убийством. Свидетельством 
тому ваш послужной список, отлично мне известный. Шум на всю Москву о новоявленном 
потрошителе с Хитровки вам выгоден. Недаром вы так привечаете газетных репортеров. 
Сначала самому создать пугало, наводящее трепет на публику, а потом героически одолеть 
творение собственных рук - вот ваша метода. Именно так вы поступили год назад с 
пресловутыми "хамовническими грабителями" - этой шайкой вы сами и руководили, через 
вашего агента.
       - Чушь! Домыслы! - крикнул пристав. - У вас нет доказательств! Вас в это время 
вообще в Москве не было!
       - Но, не забывайте, у меня в Москве много старых д-друзей, в том числе из полиции. 
Не все они так слепы, как ваше начальство. Впрочем, это сейчас к делу не относится. Я 
лишь хочу сказать, что провокация с кровавым исходом для вас не внове. Вы расчетливы и 
холодны. Поэтому в вашу африканскую страсть к избраннице Князя я не верю - эта дама была 
вам нужна как источник информации.
       - Как, и этот тоже? - простонал Князь с такой мукой, что Сеньке даже стало его 
жалко. - Шалава ты распоследняя! Всех своим подолом загребла, даже псом поганым не 
побрезговала!
       А Смерть лишь рассмеялась - шелестящим, почти беззвучным смехом.
       - Сударыня, - коротко оглянулся на нее Эраст Петрович. - Я требую, чтобы вы 
немедленно удалились. Сеня, уведи ее!
       Правильный момент выбрал умный инженер - так всем остальным голову заморочил, что 
не до Смерти им стало и тем более не до какого-то Сеньки.
       Два раза просить Скорика не пришлось. Он взял Смерть за руку и потянул в 
горловину. Ясно было, что затеянный господином Неймлесом стык добром не кончится. 
Любопытно, конечно, было бы посмотреть до конца, но откуда-нибудь с третьего яруса в 
театральный бинокль. А оказаться на сцене, когда тут всех валить начнут - премного 
благодарны, как-нибудь в другой раз. К примеру, после среды во вторник.
       Шажка два Смерть сделала, не больше, а потом уперлась - не сдвинешь. Когда же 
Сенька попробовал ее за бока тащить, еще локтем под ложечку двинула, очень больно.
       Скорик за живот схватился, ртом воздух хватал, а сам в это время из-за Смертьиного 
плеча выглядывал, только успевал головой вертеть. Интересно все ж таки. Видел, как 
пристав попятился к стене и наставил один револьвер на Эраста Петровича, второй же 
по-прежнему наводил на фартовых.
       - Так это ловушка?! - воскликнул он, вертя туда-сюда головой еще проворней Сеньки. 
- Не на того напали, Фандорин! В барабанах двенадцать пуль, на всех хватит! Будников, ко 
мне!
       Городовой подошел к начальнику и встал сзади, грозно сверкая глазами из-под сивых 
бровей.
       - Тут, Иннокентий Романович, не одна ловушка, а целых две, - спокойно объяснил 
господин Неймлес, снова обозванный тем самым непонятным Сеньке словом. - Я же сказал, что 
сегодня ночью хочу разом закончить все московские дела. Свои подозрения я изложил вам 
исключительно для полноты картины. Преступник находится здесь и понесет заслуженную кару. 
Остальных же я пригласил на эту встречу с другой целью: чтобы избавить некую даму от 
опасных знакомств и еще более опасных заблуждений. Это совершенно исключительная женщина, 
господа. Она много страдала и заслуживает милосердия. Кстати говоря, она подсказала мне 
отличное название для операции, назвав вас пауками. Весьма точная м-метафора. Вы и есть 
пауки, причем четверо из вас относятся к биологическому виду пауков обыкновенных, а вот 
пятый - самый настоящий тарантул. Итак, добро пожаловать на операцию "Пауки в банке". 
Если учесть, что мы находимся в хранилище серебряных слитков, то получается к-каламбур.
       Тут инженер сделал паузу, как бы приглашая остальных оценить шутку.
       - Пятый? - заморгал Солнцев, взглянув на Упыря, Князя и Очка. - Где вы видите 
пятого?
       - У вас за с-спиной.
       Пристав испуганно повернулся и уставился на Будочника, глядевшего на начальство с 
высоты своего саженного роста.
       - Городовой Будников и есть главный из моих сегодняшних гостей, - сказал Эраст 
Петрович. - Редкий по размерам паучище.
       Будочник гаркнул так, что с потолка посыпалась пыль:
       - Вы что, ваше высокородие, белены объелись?! Да я...
       - Нет, Будников, - резко оборвал его инженер - вроде не так уж и громко, но 
городовой смолк. - Это вы объелись б-белены, съехали с ума на старости лет. Однако про 
причину вашего умопомешательства мы еще поговорим. Сначала давайте по существу. Вы были 
главным подозреваемым с самого начала, невзирая на всю вашу осторожность. Сейчас объясню, 
почему. Изуверские убийства на Хитровке начались месяца два назад. Убили и ограбили 
подвыпившего гуляку, потом репортера, собравшегося написать статью о трущобах. Обычное 
для Хитровки дело - если б не одна деталь: выколотые глаза. Потом убийца точно так же 
выколол глаза всем членам семьи Синюхиных. Здесь примечательны два обстоятельства. 
Первое: невозможно представить, чтобы подобные из ряда вон выходящие преступления 
свершались на вашем участке, а вы не дознались бы, кто это творит. Это вы-то, истинный 
хозяин Хитровки! Приставы приходят и уходят, сменяются вожаки фартового мира, но Будочник 
вечен. У него везде глаза и уши, он всюду вхож, ему ведомы секреты и полиции, и 
"Обчества". Происходили всё новые убийства, вот уже весь город о них заговорил, а 
вездесущий Будочник знать ничего не знает, ведать не ведает. Из этого я предположил, что 
вы связаны с таинственным Кладоискателем, а стало быть, являетесь его соучастником. Мои 
подозрения укрепились, когда во всех последующих убийствах жертвам перестали вырезать 
глаза. Помнится, это я вам сказал, что теория о запечатлении предсмертных зрительных 
образов на сетчатке трупа не нашла научного подтверждения... И всё же уверенности, что вы 
не просто соучастник, а убийца, у меня не было. Вплоть до вчерашней ночи, когда в подвале 
Ерошенковской ночлежки вы умертвили подростка, одного из ваших осведомителей. Именно 
тогда я окончательно исключил из числа подозреваемых всех прочих п-пауков и 
сосредоточился на вас...
       - Чем же это, интересно будет узнать, я себя выдал? - спросил Будочник, 
рассматривая инженера с любопытством. Страха или хоть бы даже тревоги на лице городового 
Сенька не углядел.
       Тут пришлось снова головой вертеть - на пристава.
       - Ты что, Будников, сознаешься?! - в ужасе вскричал полковник и отшатнулся от 
подчиненного. - Но он еще ничего толком не доказал!
       - Докажет, - благодушно махнул рукой Будочник, по-прежнему глядя только на 
господина Неймлеса. - У них не отвертишься. А ты помолчи, ваше высокоблагородие, твой 
нумер теперь последний.
       Солнцев только рот разинул, а вымолвить ничего не смог. Это по-книжному называется