- Чем, зубами, что ли? - просипел побагровевший от натуги Будочник. - Здоровый 
черт, еле держим.
       - Что ж, - вздохнул Очко, - долг интеллигенции - помогать народу. Ну-ка, служитель 
правопорядка, чуть в сторонку.
       Городовой отодвинулся насколько мог, а валет не спеша поднял нож, готовясь к 
броску. Сейчас сверкнет стальная молния, и не будет больше Эраста Петровича Неймлеса, 
американского инженера.
       "Кольт" валялся на полу в двух шагах от горловины и посверкивал вороненой сталью, 
будто подмигивал Сеньке: что, Скорик, слабо?
       А, была не была, двум смертям не бывать, одной не миновать!
       Он кинулся к револьверу, схватил его и как заорет:
       - Стой, Очко! Жизни лишу!
       Тот обернулся, редкие брови удивленно поползли вверх.
       - Ба, явление седьмое. Те же и Скорик. Зачем ты вернулся, дурашка?
       - Эй, малый! - зачастил жавшийся к стене пристав. - Не вздумай! Ты не знаешь - тут 
стрелять нельзя, обвал будет. Завалит вчистую!
       - Обвал!!! - вдруг пронзительно крикнул Эраст Петрович.
       В то же мгновение раздался грохот, куча земли и щебня, загораживавшая дверной 
проем, шевельнулась и обрушилась. Под истошный вопль пристава из завала выпросталась 
плотная, коренастая фигура в черном. Упругим шаром она выкатилась на середину 
сокровищницы и с воинственным клекотом кинулась на валета.
       Маса!
       Вот уж чудо так чудо!
       Эраст Петрович немедленно воспользовался замешательством врагов: Князь отлетел в 
одну сторону, Упырь в другую. Из лап Будочника инженеру, правда, вырваться не удалось, и 
после короткой борьбы оба рухнули наземь, причем городовой очутился сверху и пригвоздил 
господина Неймлеса к земле, по-прежнему крепко держа его за запястья. Однако теперь Упырь 
и Князь помогать Будочнику не стали - ненависть друг к другу оказалась сильней. 
Сцепившись, фартовые покатились по земле.
       Очко швырнул нож в японца, но тот успел присесть. Так же легко Маса увернулся от 
второго и третьего ножа. Однако опустошив свой манжетный арсенал, валет не угомонился - 
откинул полу длинного сюртука, и Сенька разглядел прикрепленную к брючному ремню 
деревянную тросточку.
       Что у Очка в трости, Скорик помнил - длиннющая заточка под названием "шпага". Не 
забыл он и про то, как лихо управляется валет с этой страшной штуковиной.
       Заложив левую руку за спину и выставив вперед ногу, Очко засеменил вперед, 
высвистывая клинком сверкающие круги. Маса попятился. Еще бы, с голыми-то руками!
       - Стрельну! Сейчас стрельну! - закричал Сенька, но никто ка него даже не оглянулся.
       Он стоял, как дурак, с заряженным револьвером, а все на него плевали с отхарком, 
каждый был занят своим делом: Будочник сидел на инженере и всё норовил припечатать его в 
лицо своим чугунным лбом; Князь с Упырем рычали и взвизгивали, будто два осатаневших 
кобеля; Очко загонял в угол Масу; Смерть пыталась стащить городового с Эраста Петровича 
(только куда ей против такого бугая); полковник очумело озирался по сторонам, выставив 
вперед свой нож-попрыгунчик.
       - Что встал, собакородие?! - прохрипел Будочник. - Вишь, одному мне не сладить! 
Режь его! Промеж собой после разберемся!
       Подлый пристав - еще слуга закона называется! - послушался, кинулся резать 
лежащего. Оттолкнул Смерть, замахнулся, но она вцепилась ему в руку.
       - Да смотрите же на меня, гады! - плачущим голосом закричал Сенька, потрясая 
"кольтом". - Щас как пальну - всех к бесовой теще завалит!
       Солнцев перехватил нож левой рукой, не глядя ткнул Смерть острием в бок - та осела 
на пол. Лицо у ней сделалось удивленное, точеные брови поднялись кверху, будто от некой 
радости. Она осторожно прикрыла руками раненое место, и Сенька с ужасом увидел, как меж 
ее белых пальцев заструилась кровь.
       - Подвинься, черт! - выдохнул пристав, опускаясь на колени. - Сейчас я ему в шею!
       И стало Скорику всё равно. Пускай святая Троица всех тут подавит, раз такие дела. 
Он выставил вперед револьвер и не целясь нажал на крючок.
       Оглох сразу, даже выстрела толком не слышал - просто заложило уши, и всё. Из 
ствола скакнул язык пламени, голова полковника отчаянно мотнулась в сторону, словно 
указывая некое направление, и тело тут же последовало указанию - именно в ту сторону и 
повалилось.
       Дальше всё закончилось очень быстро, в гулкой и страшной тишине.
       Потолок-то ничего, не обрушился, только пыль немножко осыпалась. Зато Эрасту 
Петровичу удалось выдернуть у оглянувшегося на грохот Будочника левую руку. Этой рукой 
инженер распорядился следующим образом: сжал в кулак и коротко ударил городового пониже 
подбородка. Будочник только всхрапнул, да и бряк набок, чисто бык на бойне.
       Сенька повернулся в другую сторону - застрелить уж заодно и Очка, пока своей 
тыкалкой Масу не пропорол.
       Но обошлось без Скорикова участия. Загнав сенсея в самый угол, валет, как разжатая 
пружина, выбросил вперед руку со шпагой и по всему должен был бы пришпилить японца к 
стенке, но клинок со звоном ударился о камень - Маса скакнул влево и плеснул рукой. Из 
руки вылетело что-то маленькое, блестящее. Очко вдруг закачался, будто ватная кукла. Вяло 
потянулся к горлу, но не достал - руки у него обвисли, колени подогнулись, и валет рухнул 
навзничь. Голова запрокинулась, стало видно, что в горло глубоко впилась стальная 
звездочка с острыми краями. Вокруг диковинной штуки пузырилась темная кровь, а сам Очко 
лежал тихо, только немножко дергал ногами.
       И Князь с Упырем тоже больше не брыкались, по полу не катались. Сенька 
пригляделся, увидел, что затылок у Упыря пробитый, весь в темных вмятинах от кастета. 
Располагался пробитый затылок аккурат там, где полагалось быть Князевой глотке. 
Выпученные глаза бывшего Сенькиного ненавистника неподвижно пялились в потолок. Вот те 
на: сколько раз грозился, что глотку порвет, а самому ее и перегрызли. Напился-таки Упырь 
Князевой крови. Пожрали пауки друг дружку...
       Про всё про это Сенька думал, чтоб не думать про Смерть. Даже смотреть в ее 
сторону не хотел.
       Когда же все-таки воровато оглянулся, она сидела, прислонясь к стене. Глаза 
закрыты, лицо застывшее, белое. Скорик быстрей опять отвернулся.
       Понемногу звенящая тишина отступала. Стало слышно, как икает Будочник, как кряхтит 
Маса, выдергивая из валетова горла свою чудо-звездочку.
       - Не обвалился потолок-то, - сказал Сенька инженеру дрожащим голосом.
       - С чего бы ему обваливаться? - просипел Эраст Петрович, вылезая из-под тяжелой 
туши городового. - Тут такая кладка, т-тысячу лет простоит. Уф, в нем, пожалуй, пудов 
восемь... Что стоишь, Сеня? Помоги даме подняться.
       Не видал, значит, господин Неймлес, как пристав ее ножом-то.
       - А этот не очухается? - спросил Скорик про икающего Будочника - не из опасения, а 
чтоб время потянуть. Можно было пока перед самим собой прикинуться, что Смерть у стенки 
просто так сидит: не мертвая, а спит или, к примеру сказать, в обмороке.
       - Не очухается. Это был удар "к-коготь дракона", он смертелен.
       Вот Эраст Петрович встал, двинулся к сидящей деве, протянул ей руку.
       Сенька всхлипнул, приготовился. Сейчас инженер вскрикнет.
       А Смерть оказалась никакая не мертвая. Вдруг взяла, открыла огромные, сияющие