стремительно удаляющийся грохот.
       От сотрясения стол качнулся, и колесо рулетки дернулось, снова описав полукруг. 
Несколько капель водки выплеснулись из бокалов в ячейки.
       "Уф, - облегченно произнес Просперо, распрямляясь. - Какой настырный господин. А 
всё из-за того, что мы вовремя не выпили за его упокой. До дна, Гораций, до дна. Не то он 
снова вылезет. Ну же!"
       Дож грозно сдвинул брови, и я покорно взял водку.
       "На раз-два-три до дна, - велел Благовольский. - И к черту больную печень. Раз, 
два, три!" 
       Я опрокинул бокал и чуть не задохнулся, когда огненная жидкость обожгла мое горло. 
Надо сказать, что я не любитель русского национального напитка и обычно предпочитаю 
мозельское или рейнвейн.
       Когда я смахнул с ресниц выступившие слезы, меня поразила перемена, случившаяся с 
Благовольским. Он застыл на месте, схватив себя рукой за горло, а его глаза вдруг 
выпучились и полезли из орбит. Не могу описать выражение бескрайнего ужаса, исказившего 
благообразные черты Дожа. Он захрипел, рванул на себе ворот и с утробным воем согнулся 
пополам.
       Я ничего не понимал, а между тем события следовали одно за другим так быстро, что 
я едва успевал вертеть головой.
       Сбоку донесся стук, я обернулся, и увидел, как за край открытого люка уцепилась 
рука, за ней вторая; секунду спустя из дыры появилась голова Гэндзи - волосы растрепаны, 
исцарапанный лоб сосредоточенно нахмурен. А еще через несколько мгновений этот 
поразительный человек уже выбрался наружу и отряхивал белые от пыли локти.
       "Что это с ним?" - спросил Гэндзи, вытирая платком ободранные до крови пальцы.
       Вопрос относился к Дожу, который со страшным воем катался по полу, всё силился 
встать и не мог.
       "Он выпил водки, а у него больная печень", - тупо объяснил я, всё еще не отойдя от 
оцепенения.
       Гэндзи шагнул к столу. Взял мой бокал, понюхал, поставил на место. Потом склонился 
к рулеточному колесу - над тем местом, где только что стоял бокал Благовольского. Я 
увидел, что пролившиеся капли водки проступили на черной ячейке странными белыми 
разводами.
       Тогда Гэндзи, перегнувшись, взглянул на корчившегося в судорогах Просперо, 
поморщился и заметил вполголоса:
       "Похоже на царскую водку. Эта смесь азотной и соляной кислоты должна была начисто 
сжечь ему пищевод и желудок. Какая ужасная смерть!" 
       Я затрепетал, только теперь сообразив, что подлый Просперо хотел напоить меня этой 
отравой, и лишь счастливый случай - толчок, повернувший Колесо Фортуны, - спас меня от 
кошмарной участи!
       "Идемте, Гораций. - Гэндзи потянул меня за рукав. - Нам здесь больше делать 
нечего. Точно так же умер несчастный Радищев. Благовольского спасти невозможно. Облегчить 
его мучения тоже - разве что пристрелив. Но я этой услуги оказывать ему не стану. Идемте".
       Он направился к двери. Я поспешно бросился за ним. Вслед нам неслись истошные 
вопли умирающего.
       "Но... но как вы сумели выбраться из колодца? И потом, когда Благовольский 
повторно откинул дверцу, я явственно слышал грохот. Разве вы не сорвались вниз?" - 
спросил я.
       "Упало кресло, в которое я упирался ногами, - ответил Гэндзи, натягивая свои 
широченные рукавицы. - Безумно жаль "герсталь", отличный был револьвер. Когда крышка 
распахнулась, пришлось за нее ухватиться обеими руками, вот "герсталь" и упал. Такой 
нигде не купишь - надо в Брюсселе заказывать. Можно, конечно, спуститься в колодец и 
поискать на дне, но уж больно не хочется снова лезть в эту дыру. Бр-р-р!"
       Он передернулся. Я тоже.
       "Подождите с четверть часа и телефонируйте в полицию", - сказал он на прощанье.
       Стоило ему удалиться, как меня посетила неожиданная мысль - будто молнией ударило. 
Получается, что дож клуба самоубийц истребил себя сам! Это и называется высшей 
справедливостью! Значит, Бог всё-таки есть!
       Вот идея, которая теперь занимает меня более всего. Я даже допускаю, что все 
потрясения последнего времени имели один-единственный смысл: привести меня к этому 
откровению. Ну да, впрочем, это Вас не касается. Я и так понаписал много лишнего, что для 
официального документа вовсе не нужно.
       Резюмируя вышеизложенное, свидетельствую с полной ответственностью, что всё 
произошло именно так, как я описал. 
       Сергея Иринарховича Благовольского никто не убивал. Он погиб от собственной руки.
       
       А теперь прощайте.
       Искренне не уважающий Вас
       Ф.Ф.Вельтман, доктор медицины
       
       P.S. Я счел своим долгом рассказать господину Гэндзи об интересе, который Вы и 
Ваше "высокое лицо" проявляют к его персоне. Он нисколько не удивился и просил передать 
Вам и "высокому лицу", чтобы Вы не утруждались дальнейшими поисками и не пытались 
доставить ему неприятности, поскольку завтра (то есть, собственно, сегодня) в полдень он 
покидает пределы города Москвы и богоспасаемого отечества, взяв с собой близких ему людей.
       Именно поэтому - чтобы дать господину Гэндзи время благополучно отбыть из пределов 
Вашей юрисдикции - я не стал телефонировать в полицию с места происшествия, выждал весь 
день и отправляю Вам сие свидетельство только вечером, причем не с рассыльным, а с 
обычной почтой.
       Гэндзи совсем непохож на Исайю, но его пророчество на мой счет, кажется, сбылось: 
из слабого вышел сильный.



Файл из библиотеки  OCR Альдебаран: http://aldebaran.com.ru/
Борис АКУНИН:  ЛЮБОВНИЦА СМЕРТИ
15


15


Библиотека OCR Альдебаран:  http://www.aldebaran.com.ru/
1