- Я тебя фраппирую? - с вызовом спросила Коломбина.
       - Что вы... То есть, что ты! - испугался он. - Я же поэт и мнение толпы презираю. 
Просто очень уж необычно... Впрочем, неважно. 
       Неужто он меня стесняется, удивилась она. Разве Арлекины умеют стесняться? 
Оглянулась на свое отражение в освещенной витрине и внутренне дрогнула - очень уж 
впечатляющий был наряд, но подступившая робость тут же была с позором изгнана. Это жалкое 
чувство навсегда осталось там, за рогатыми уральскими горами.
       В вагоне Петя вполголоса рассказывал о месте, куда едут.
       - Такого клуба в России нигде больше нет, даже в Петербурге, - говорил он, щекоча 
ей ухо своим дыханием. - Что за люди, ты таких у себя в Иркутске не видела! У нас все под 
особенными именами, каждый сам себе выдумывает. А некоторых нарекает дож. Меня, например, 
он окрестил "Керубино".
       - Керубино? - разочарованно переспросила Коломбина и подумала, что Петя и в самом 
деле куда больше похож на кудрявого пажа, чем на самоуверенно-победительного Арлекина.
       Интонацию вопроса Петя понял неправильно - горделиво приосанился.
       - Это еще что. У нас есть прозвища и почуднее. Аваддон, Офелия, Калибан, Гораций. 
А Лорелея Рубинштейн...
       - Как, там бывает сама Лорелея Рубинштейн?! - ахнула провинциалка. - Поэтесса?
       Было от чего ахнуть. Пряные, бесстыдно чувственные стихи Лорелеи доходили до 
Иркутска с большим опозданием. Передовые барышни, понимающие современную поэзию, знали их 
наизусть.
       - Да, - с важным видом кивнул Керубино-Петя. - У нас ее прозвище - Львица Экстаза. 
Или просто Львица. Хотя, конечно, все знают, кто это на самом деле.
       Ах, как сладко стиснулось у Коломбины в груди! Щедрая Фортуна открывала перед ней 
двери в самое что ни на есть избранное общество, и на Петю она теперь смотрела гораздо 
ласковей, чем прежде.
       А он рассказывал дальше.
       - Главный в кружке - Просперо. Человек, каких мало - даже не один на тысячу, а 
один на миллион. Он уже очень немолод, волосы все седые, но об этом сразу забываешь, 
столько в нем силы, энергии, магнетизма. В библейские времена такими, наверное, были 
пророки. Да он и есть вроде пророка, если вдуматься. Сам из бывших шлиссельбуржцев, много 
лет просидел в каземате за революционную деятельность, но о прежних своих воззрениях 
никогда не рассказывает, потому что совершенно отошел от политики. Говорит: политика - 
это для массы, а все, что массовое, красивым не бывает, ибо красота всегда единственна и 
неповторима. С виду Просперо суровый и часто бывает резким, но на самом деле он добрый и 
великодушный, все это знают. Тайком помогает деньгами тем из соискателей, кто нуждается. 
Он раньше, еще до крепости, был инженером-химиком, а теперь получил наследство и богат, 
так что может себе это позволить.
       - Кто такие "соискатели"? - спросила она.
       - Так называются члены клуба. Мы все поэты. Нас двенадцать человек, всегда 
двенадцать. А Просперо у нас - дож. Это все равно что председатель, только председателя 
выбирают, а тут наоборот: дож сам выбирает, кого принимать в члены, а кого нет.
       Коломбина встревожилась:
       - Но если вас должно быть непременно двенадцать, то как же быть со мной? Я 
получаюсь лишняя? Петя таинственно произнес:
       - Когда один из соискателей венчается, на освободившееся место можно привести 
нового. Разумеется, окончательное решение принимает Просперо. Но прежде, чем я введу тебя 
в его дом, ты должна поклясться, что никогда и никому не передашь того, что я тебе 
поведал.
       Венчается? Освободившееся место? Коломбина ничего не поняла, но, конечно, сразу же 
воскликнула:
       - Клянусь небом, землей, водой и огнем, что буду молчать!
       На нее заоборачивались с соседних скамеек, и Петя приложил палец к губам.
       - А чем вы там занимаетесь? - перешла на шепот умирающая от любопытства Коломбина.
       Ответ был торжественен:
       - Служим Вечной Невесте и посвящаем Ей стихи. А некоторые, избранные счастливцы, 
приносят Ей и высший дар - собственную жизнь. 
       - А кто это, вечная невеста?
       Он ответил коротким, свистящим словом, от которого у Коломбины сразу пересохло во 
рту:
       - Смерть.
       - А... а почему смерть - это невеста? Ведь среди соискателей есть и женщины - та 
же Лорелея Рубинштейн. Зачем ей невеста?
       - Это только так говорится, потому что по-русски "смерть" женского рода. Само 
собой, для женщин Смерть - Вечный Жених. У нас вообще всё очень поэтично. Для соискателей 
Смерть это как бы la belle dame sans merci, Прекрасная Дама, которой мы посвящаем стихи, 
а если понадобится, то и самое жизнь. Для соискательниц же Смерть - Прекрасный Принц или 
Заколдованный Царевич, это смотря по вкусу.
       Коломбина сосредоточенно наморщила лоб:
       - И как же свершается обряд венчания?
       Тут Петя взглянул на нее так, будто перед ним была какая-нибудь дикая папуаска с 
костяшкой в носу. Недоверчиво прищурился:
       - Ты что, не слыхала о "Любовниках Смерти"? Да об этом пишут все газеты!
       - Газет не читаю, - надменно объявила она. - Это слишком обыкновенно.
       - Господи! Так ты ничего не знаешь о московских самоубийствах?
       Коломбина осторожно помотала головой.
       - Уже четверо наших обручились со Смертью. - Петя придвинулся ближе, его глаза 
заблестели. - И каждому сразу же нашлась замена! Еще бы - ведь о нас говорит весь город! 
Только никто не знает, где мы и кто мы! Если ты приехала в Москву, чтобы "поставить 
точку", тебе невероятно, фантастически повезло. Ты, можно сказать, вытащила счастливый 
билет. Обратилась именно к тому человеку, который действительно может тебе помочь. У тебя 
есть шанс уйти из жизни без пошлого провинциализма, умереть не как овца на бойне, а 
возвышенно, осмысленно, красиво! Может быть, мы даже уйдем с тобой вместе, как Моретта и 
Ликантроп. - Его голос вдохновенно зазвенел. - Как раз на вакансию Моретты я и хочу тебя 
предложить.
       - А кто это - Моретта? - в восторге воскликнула Коломбина, заразившись его 
возбуждением, но по-прежнему еще ничего не поняв.
       Она знала за собой этот недостаток - несообразительность. Нет, глупой она себя 
вовсе не считала (слава Богу, поумней многих), просто ум был немножко медленный - подчас 
сама на себя раздражалась.
       - Моретта и Ликантроп - самые новейшие избранники, - шепотом объяснил Петя. - 
Получили Знак и тут же застрелились, одиннадцать дней назад. Место Ликантропа уже занято. 
Вакансия Моретты - последняя.
       У бедной Коломбины голова шла кругом. Она схватила Петю за руку.
       - Знак? Какой знак?
       - Смерть подает своему избраннику или избраннице Знак. Без Знака убивать себя 
нельзя - это строжайше запрещено.
       - Да что это такое - Знак? Какой он?
       - Он всякий раз иной. Это невозможно предугадать, но и ошибиться тоже невозможно...
       Петя внимательно поглядел на побледневшую спутницу. Нахмурился: