Грин кивнул, но приват-доцент не уходил.
       Тогда Грин счел нужным проявить учтивость. Все-таки неудобство человеку, да и 
риск. За укрывательство террористов дают каторгу. Сказал вежливо:
       - Знаю, Семен Львович, стеснили. Потерпите - завтра уйдем.
       Аронзон мешкал, будто не решался что-то спросить, и Грин догадался: хочет 
поговорить. Известное дело - интеллигент. Только дай начать, до утра не остановится.
       Ну нет. Во-первых, вступать с непроверенным человеком в отвлеченные беседы 
незачем, а во-вторых, есть серьезный предмет для обдумывания.
       - Мешаю вам. - Он решительно поднялся. - Посижу на кухне.
       Сел на жесткий стул, подле занавешенного шторкой входа (уже проверял - служанкина 
каморка). Стал думать о ТГ. Наверное, в тысячный раз за минувшие месяцы.
       
       * * *
       
       Началось всё в сентябре, через несколько дней после того, как подорвался Соболь - 
бросил бомбу в Храпова, когда тот выходил из церкви, а снаряд угодил под бровку тротуара 
и все осколки полетели в мотальщика.
       Тогда и пришло первое письмо.
       Нет, не пришло, обнаружилось. На обеденном столе, в квартире, где в ту пору 
размещалась Боевая Группа и куда имели доступ очень немногие.
       Не группа - одно название, потому что из боевиков после гибели Соболя остался 
только Грин. Помощники и связные не в счет.
       Боевая Группа образовалась так. Когда Грин нелегально вернулся в Россию, то долго 
примеривался, где может принести больше пользы - куда поднести спичку, чтобы огонь 
занялся пожарче. Возил листовки, помогал устраивать подпольную типографию, охранял 
партийный съезд. Все это было нужное, но он выковал из себя стального человека не для 
работы, с которой может справиться каждый.
       Постепенно цель определилась. Всё та же - террор. После разгрома "Народной воли" 
боевая революционная деятельность почти сошла на нет. Полиция теперь стала не та, что в 
семидесятые. Повсюду шпионы и провокаторы. За всё минувшее десятилетие - пара удачных 
терактов и десяток проваленных. Куда годится?
       Без тираноборства революций не бывает - это аксиома. Листовками и 
просветительскими кружками царизм не своротить. Террор был нужен как воздух, как глоток 
воды в пустыне.
       Всё хорошенько продумав, Грин приступил к действию. Поговорил с членом ЦК, 
Мельником, которому полностью доверял, заручился осторожным согласием. Первый акт он 
проведет на свой страх и риск. Если удастся, партия объявит о создании Боевой Группы, 
обеспечит финансовую и организационную поддержку. Если провал - он действовал в одиночку.
       Это было разумно. Одному в любом случае безопасней - сам себя Охранке не выдашь. У 
Грина тоже было условие: о нем в ЦК будет знать только Мельник, все контакты через него. 
Если понадобятся помощники, Грин подберет их сам.
       Первое задание получил такое: привести в исполнение давний приговор, вынесенный 
тайному советнику Якимовичу. Якимович был убийца и негодяй. Три года назад отправил на 
эшафот пятерых студентов за подготовку цареубийства. Дело было грязное с самого начала 
спровоцированное полицией и тем же Якимовичем, в ту пору еще не тайным советником, а 
всего лишь скромным товарищем прокурора.
       Грин убил его во время воскресного гуляния в парке. Просто, без затей: подошел, 
всадил в сердце кинжал с вырезанными буквами БГ. Пока публика сообразила, что к чему, 
быстро, но не бегом вышел за ворота и уехал на обычном извозчике.
       Акция, проведенная впервые после долгого затишья, отличным образом встряхнула 
общество. Все заговорили о таинственной организации с кощунственным названием, а когда 
партия объявила о значении букв и о возобновлении революционной войны, по стране пробежал 
полузабытый нервический ток - тот самый, без которого немыслимы никакие социальные 
потрясения.
       Теперь у Грина было все необходимое для серьезной работы: снаряжение, деньги, 
люди. Последних он находил сам или выбирал из предложенных партией кандидатур. Взял себе 
за правило: в группе должно быть три-четыре человека, не больше. Для террора вполне 
достаточно.
       Дела замышлялись большие, но следующее покушение - на палача Храпова - закончилось 
провалом. Не полным, потому что у мертвого бомбиста нашли револьвер с надписью БГ, и это 
произвело впечатление. Но репутация группы все равно пострадала. Больше осечек быть не 
могло.
       Вот как обстояли дела, когда Грин обнаружил на столе сложенную вдвое бумажку с 
ровными машинописными строчками. Листок он сжег, однако текст запомнил слово в слово.
       
       Храпова пока лучше не трогать, его теперь слишком хорошо охраняют. Когда появится 
возможность до него добраться, извещу. Пока же сообщаю следующее. Екатери-ноградский 
губернатор Богданов по четвергам в восемь вечера тайно наведывается а дом номер десять по 
Михельсоновской улице. Один, без охраны. В ближайший четверг будет там наверняка. Это и 
последующие письма по прочтении немедленно сжигайте.
       
       ТГ
       
       Первая мысль была: партия перебарщивает с конспирацией. Что за мелодраматизм с 
подброшенным письмом? И в каком смысле "ТГ"?
       Выяснил у Мельника - нет, ЦК записку не отправлял.
       Жандармская ловушка? Непохоже. К чему возводить турусы? Зачем выманивать в 
Екатериноград? Если явка известна полиции, арестовали бы и здесь.
       Получалось третье. Кто-то хочет помочь Боевой Группе, оставаясь в тени.
       После некоторого колебания Грин решил рискнуть. Губернатор Богданов, конечно, не 
бог весть какая персона, но в прошлом году был приговорен партией к смерти за жестокое 
подавление крестьянских беспорядков в Стрелецкой волости. Не первоочередная задача, но 
почему бы и нет? Нужен успех.
       И успех был. Акция прошла превосходно, если не считать потасовки с городовыми. На 
месте казни Грин оставил листовку с приговором и подписью БГ.
       Потом, в самом начале зимы, появилось второе письмо, найденное им в кармане 
собственного пальто. Был на свадьбе - конечно, не настоящей, фиктивной. Двое партийцев в 
интересах дела сочетались браком, а заодно появилась возможность легально встретиться и 
обсудить кое-какие насущные вопросы. Когда раздевался, никакой записки не было. Когда 
уходил, сунул руку в карман - листок.
       
       Известный вам жандармский генерал-лейтенант Селиванов инспектирует инкогнито 
заграничную агентуру Охранного отделения. 13 декабря в половине третьего пополудни он 
один придет на явочную квартиру в Париже по адресу рю Аннамит, 24.
       
       ТГ
       
       И опять все вышло в точности, как обещал неведомый ТГ: хитрую лису Селиванова 
удалось взять, можно сказать, голыми руками, о чем в Петербурге нельзя было и мечтать. 
Подстерегли в подъезде. Грин схватил жандарма сзади за локти, а Рахмет всадил в него