Москву, а не в Петербург... В конце концов, действия Боевой Группы направляются именно из 
Петербурга.
       - Да-да, верно, - грустно покивал князь. - Что ж это я, в самом деле. Супостатов 
этих весь Жандармский корпус вкупе с Департаментом полиции выловить не могут, а я к вам. 
Россия большая, злодей мог куда угодно податься... Уж простите сердечно. Знаете, как 
тонуть начнешь, то и за соломинку ухватишься. Опять же выручали вы меня неоднократно из 
самых аховых положений...
       Статский советник откашлялся, несколько покоробленный сравнением с соломинкой, и 
произнес загадочным тоном:
       - И все же...
       - Что "все же"? - встрепенулся Ведищев, отставил поднос, быстренько вытер 
большущим платком заплаканное лицо, подсеменил к чиновнику поближе. - Или есть зацепка 
какая?
       - И все же попытаться можно, - задумчиво проговорил Фандорин. - Даже должно. Я, 
собственно, и сам собирался просить ваше высокопревосходительство о п-предоставлении мне 
соответствующих полномочий. Убийца воспользовался моим именем и тем самым бросил мне 
вызов. Я не говорю уж о тех к-крайне неприятных минутах, которые мне по его милости 
довелось провести сегодня утром. К тому же я все-таки полагаю, что преступник из Клина 
направился именно в Москву. Сюда от места убийства всего час езды на поезде, мы и 
хватиться бы не успели. А в обратную сторону, до Петербурга, девять часов, то есть он и 
сейчас еще находился бы в пути. Между тем с одиннадцати часов объявлен розыск, все 
станции перекрыты, железнодорожная жандармерия проверяет пассажиров на всех поездах в 
радиусе трехсот верст. Нет, не мог он в Петербург податься.
       - А может, он вовсе железкой не поехал? - усомнился камердинер. - Сел себе на 
лошадку и потрюхал в какой-нибудь Замухранск - отсидеться, пока шум не поутихнет?
       - Замухранск для того, чтоб отсидеться, никак не п-подходит. Там каждый человек на 
виду. Спрятаться проще всего в большом городе, где никто никого не знает, да и 
революционно-конспиративная сеть наличествует.
       Генерал-губернатор испытующе взглянул на Эраста Петровича и щелкнул крышечкой 
табакерки, что свидетельствовало о переходе от отчаяния к глубокой задумчивости.
       Чиновник подождал, пока Долгорукой зарядит ноздрю и громогласно отпихнется. Когда 
Ведищев тем же самым платком, которым только что вытирал слезы, промокнул своему сюзерену 
глаза и нос, князь спросил:
       - А как искать станете, если он и здесь, в Москве? Ведь мильонный город. Я даже 
полицию с жандармерией вам подчинить не могу, разве что обязать к содействию. Сами 
знаете, голубчик, что мое прошение о назначении вас обер-полицеймейстером третий месяц в 
высших инстанциях плутает. Вы же видите, какой у нас по полицейской части Вавилон 
сделался.
       Под Вавилоном его сиятельство имел в виду хаотическое положение, образовавшееся во 
второй столице после того, как был отставлен последний обер-полицеймейстер, слишком 
буквально трактовавший смысл понятия "неподотчетные секретные фонды". В Петербурге шла 
затяжная бумажная канитель: враждебная князю придворная партия никак не желала отдавать 
ключевую должность долгоруковскому выкормышу, но и навязать генерал-губернатору своего 
ставленника у недоброжелателей тоже сил не хватало. А тем временем жил огромный город без 
главного защитника и законоблюстителя. Обер-полицеймейстеру предписано возглавлять и 
объединять действия и городской полиции, и Губернского жандармского управления и 
Охранного отделения, теперь же выходил форменный табор: подполковник Бурляев из Охранного 
и полковник Сверчинский из Жандармского писали друг на друга кляузы, и оба дружно 
жаловались на наглую обструкцию со стороны зарвавшихся полицейских приставов.
       - Да, ситуация для произведения согласованных действий неблагоприятна, - признал 
Фандорин, - но в д-данном случае разобщенность розыскных органов, пожалуй, даже кстати...
       Гладкий лоб статского советника наморщился, рука как бы сама собой потянула из 
кармана нефритовые четки, помогавшие Эрасту Петровичу сконцентрировать мысль. Долгорукой 
и Ведищев, привычные к фандоринским повадкам, слушали, затаив дыхание, и выражение лиц у 
обоих стариков сделалось одинаковое, словно у детей в цирке, которые точно знают, что 
цилиндр фокусника пуст, и все же не сомневаются - сейчас ловкач вынет оттуда зайчика или 
голубку.
       И чиновник вынул:
       - Позвольте спросить, отчего преступнику столь б-блестяще удался его план? - начал 
Эраст Петрович и сделал паузу, будто и в самом деле ждал ответа. - Очень просто: он был в 
доскональности осведомлен о том, что полагалось знать весьма немногим. Это раз. Меры по 
обеспечению безопасности генерал-адъютанта Храпова при пересечении Московской г-губернии 
были разработаны не далее как позавчера при участии весьма ограниченного круга лиц. Это 
два. Кто-то из них, посвященный в мельчайшие подробности плана, выдал наш план 
революционерам - сознательно или бессознательно. Это три. Достаточно найти этого 
человека, и через него мы выйдем на Боевую Группу и самого исполнителя.
       - Как это "бессознательно"? - прищурившись, спросил генерал-губернатор. - Ну, 
сознательно - понятно. И на государевой службе оборотни есть. Кто за деньги нигилистам 
тайны выдает, кто по бесовскому наущению. А бессознательно - это без сознания что ли? 
Спьяну?
       - Скорее по неосторожности, - ответил Фандорин.
       - Чаше всего б-бывает так: должностное лицо проболтается кому-то из близких, кто 
связан с террористами. Сын, дочь, любовница. Но это удлинит нашу цепочку всего на одно 
звено.
       - Так. - Князь снова полез за понюшкой. - Позавчера в секретном совещании по 
поводу приезда Ивана Федоровича (земля ему, грешнику, пухом) кроме меня и вас участвовали 
только Сверчинский и Бурляев. Даже полицию не привлекли - согласно указаниям из 
Петербурга. Так что ж, надо начальников Жандармского управления и Охранного отделения 
подозревать? Чудно что-то. А...а...апчхи!
       - Дай Бог здоровьица, - вставил Ведищев и снова сунулся вытирать его сиятельству 
нос.
       - И их тоже, - решительно заявил Эраст Петрович.
       - Кроме того, - следует выяснить, кто еще из чинов Жандармского и Охранки был 
посвящен в д-детали. Полагаю, это от силы три-четыре человека, никак не больше. Фрол 
Григорьевич ахнул:
       - Ос-поди, да ведь вам это плюнуть и растереть! Владим Андреич, право слово, 
погодите убиваться! Если уж службе конец, то по всей форме уйдете, красиво. Под белы 
рученьки проколют, а не пинком под зад! Эраст Петрович нам враз иуду этого высчитает. 
Скажет: "Это раз, это два, это три" - и готово.
       - Не так все просто, - покачал головой статский советник. - Да, Жандармское 
управление - первая возможность утечки. Охранное отделение - вторая. Но есть, увы, и 
т-третья, расследовать которую я не смогу. Согласованный нами план мер по охране Храпова 
был отправлен шифрограммой на утверждение в Петербург. Там излагались данные и обо мне 
как о лице, ответственном за безопасность гостя, - с выпиской из служебного формуляра, 
словесным портретом, агентурным описанием и прочим. Одним словом, всё как полагается в 
подобных случаях. Зейдлиц потому и не усомнился в лже-Фандорине, что был доскональнейшим 
образом оповещен о моих приметах и даже моем з-заикании... Если источник утечки находится 
в Петербурге, я вряд ли смогу что-либо сделать. Как говорится, руки коротки... И все-таки 
два шанса из трех, что ниточка тянется из Москвы. Да и убийца, вероятнее всего, прячется 
где-то здесь. Будем искать.