Из генерал-губернаторского дома чиновник особых поручений прямиком отправился в 
Жандармское управление, на Малую Никитскую. Пока ехал в княжьем, обитом синим бархатом 
возке, размышлял, как вести себя с полковником Сверчинским. Конечно, гипотеза о том, что 
Станислав Филиппович, многолетний конфидент князя и Ведищева, связан с революционерами, 
требовала известной живости воображения, но воображением Бог статского советника не 
обделил, к тому же за богатую приключениями жизнь ему случалось сталкиваться с сюрпризами 
и позамысловатей.
       Итак, что можно было сказать о полковнике Отдельного корпуса жандармов Станиславе 
Сверчинском?
       Скрытен, хитроумен, честолюбив, но в то же время очень осторожен, предпочитает 
держаться в тени. Аккуратный службист. Умеет ждать своего часа и на сей раз, кажется, 
дождался: пока лишь исправляет должность начальника управления, однако по всей 
вероятности будет в этом качестве утвержден, и тогда перед ним откроются самые аппетитные 
карьерные перспективы. Правда, и в Москве, и в Петербурге известно, что Сверчинский - 
человек Володи Красно Солнышко. Если Владимир Андреевич отправится из древнепрестольной 
на свалку, в Ниццу, полковника могут в завидной должности и вовсе не утвердить. 
Получалось, что смерть генерала Храпова для карьеры Станислава Филипповича - событие 
огорчительное и, возможно, даже фатальное. Во всяком случае, так представлялось на первый 
взгляд.
       Ехать с Тверской до Малой Никитской было всего ничего, и, если б не ветер с косым 
снегом, Фандорин предпочел бы пройтись пешком - на ходу лучше думается. Вот и поворот с 
бульвара. Возок проехал мимо чугунной решетки дома барона Эверт-Колокольцева, где во 
флигеле квартировал Эраст Петрович, а еще через двести шагов из вьюжной пелены вынырнул и 
знакомый желто-белый особняк с полосатой будкой у подъезда.
       Фандорин вылез наружу, придержал рванувшийся улететь цилиндр и взбежал по 
скользким ступеням. В вестибюле статскому советнику лихо откозырял знакомый вахмистр и, 
не дожидаясь вопроса, доложил:
       - У себя. Ждут. Позвольте, ваше высокородие, шубу и головной убор. Отнесу в 
гардеробную.
       Рассеянно поблагодарив, Эраст Петрович оглядел знакомый интерьер так, будто видел 
его впервые.
       Коридор с чередой одинаковых клеенчатых дверей, скучные голубые стены с казенным 
белым бордюром, в дальнем конце - гимнастический зал. Возможно ли, чтобы в этих стенах 
таилась государственная измена?
       В приемной дежурил адъютант управления поручик Смольянинов, румяный молодой 
человек с живыми черными глазами и лихо подкрученными усиками.
       - Здравия желаю, Эраст Петрович, - весело приветствовал он привычного посетителя. 
- Какова погодка, а?
       - Да-да, - покивал чиновник. - Я пройду?
       И запросто, на правах старого сослуживца, а в скором будущем, возможно, и 
непосредственного начальника, вошел в кабинет.
       - Ну что там в высших сферах? - поднялся ему навстречу Сверчинский. - Что Владимир 
Андреевич? Как действовать, что предпринимать? Просто места себе не нахожу. - И, понизив 
голос до страшного шепота. - Что думаете, снимут его?
       - А это до некоторой степени б-будет зависеть от нас с вами.
       Фандорин опустился в кресло, полковник сел напротив, и разговор сразу повернул в 
деловое русло.
       - Станислав Филиппович, буду с вами откровенен. Среди нас - или здесь, в 
Жандармском, или в Охранном - есть п-предатель.
       - Предатель? - Полковник так тряхнул головой, что нанес некоторый ущерб идеальному 
пробору, делившему гладко зализанную прическу на две симметричные половины. - У нас?!
       - Да, предатель или б-болтун, что в данном случае одно и то же.
       И чиновник изложил собеседнику свои умозаключения.
       Сверчинский слушал, взволнованно крутя ус, а дослушав, приложил руку к сердцу и 
проникновенно сказал:
       - Совершенно с вами согласен! Убедительнейшие и справедливейшие суждения. Но мое 
управление от подозрения прошу освободить. Наша задача в связи с приездом генерала 
Храпова была самая простая: обеспечение мундирного конвоя. Я и мер никаких особенных не 
принимал - просто велел подготовить конный полувзвод, и дело с концом. И уверяю вас, 
почтеннейший Эраст Петрович, что из всего управления в подробности были посвящены только 
двое: я и поручик Смолья-нинов. Ему как адъютанту я должен был все объяснить. Но вы ведь 
его знаете, он юноша ответственный, смыш-ленный и самого благородного образа мыслей, 
такой не подведет. Да и я, смею надеяться, известен вам как человек неболтливый.
       Эраст Петрович дипломатично наклонил голову:
       - Именно п-поэтому я первым делом отправился к вам и ничего от вас не утаиваю.
       - Уверяю вас, это или питерские, или гнездниковские! - расширил красивые бархатные 
глаза полковник, под "Гнездниковскими" имея в виду Охранное отделение, расположенное в 
Большом Гнездниковском переулке. - Про питерских ничего сказать не могу, не располагаю 
достаточной полнотой сведений, а вот у подполковника Бурляева в помощниках швали довольно 
- и бывшие нигилисты, и всякие темные личности. Там бы и пощупать. Я, конечно, не смею 
обвинять самого Петра Ивановича, упаси Боже, но за негласное обеспечение безопасности 
отвечала его филерская служба, а значит, был какой-никакой инструктажей, разъяснение - 
перед изрядной группой весьма сомнительных субъектов. Неосмотрительно. И еще одно... - 
Сверчинский замялся, словно не зная, стоит ли продолжать.
       - Что? _ спросил Фандорин, глядя ему прямо в глаза. - Возможна еще какая-то 
версия, которую я упустил? Говорите, Станислав Филиппович, говорите. Мы с вами начистоту.
       - Есть ведь еще тайные агенты, которых в нашем ведомстве называют "сотрудниками". 
То есть те члены революционных кружков, которые идут на сотрудничество с полицией.
       - Agents provocateurs (Агенты-провокаторы (фр.) ? - поморщился статский советник.
       - Ну, не обязательно провокаторы. Иногда просто информанты. Без них в нашей работе 
никак невозможно.
       - Откуда вашим шпионам знать подробности встречи секретного гостя, да еще вплоть 
до описания моей в-внешности? - сдвинул черные стрелки бровей Эраст Петрович. - Что-то не 
пойму.
       Полковник был в явном затруднении. Он слегка покраснел, закрутил ус еще круче и 
доверительно понизил голос:
       - Агенты бывают разные. И отношения у уполномоченных офицеров с ними тоже 
складываются по-разному. Иногда на основе совершенно приватных... м-м-м... я бы даже 
сказал, интимных контактов. Ну, вы понимаете.
       - Нет, - вздрогнул Фандорин, глядя на собеседника с некоторым испугом. - Не 
понимаю и не желаю понимать. Вы хотите сказать, что служащие жандармерии и Охранного 
отделения ради интересов дела вступают с агентами в м-мужеложеские отношения?
       - Ах, ну почему же обязательно мужеложеские! - всплеснул руками Сверчинский. - 
Среди "сотрудников" достаточное количество женщин, причем как правило молодых и весьма 
недурных собой. Вы ведь знаете, как свободно нынешняя революционная и околореволюционная 
молодежь смотрит на вопросы пола.
       - Да-да, - несколько сконфузился статский советник. - Приходилось слышать. Я и в 
самом деле не очень ясно представляю себе деятельность т-тайной полиции. Как-то до сих 
пор не приходилось заниматься революционерами, все больше убийцами, мошенниками и 
иностранными шпионами. Однако, Станислав Филиппович, вы явно подводите меня к кому-то из