офицеров Охранки. К кому? Кто из них, по-вашему, имеет подозрительные связи?
       Полковник еще с полминуты изображал всей физиономией нравственные терзания, потом, 
словно решившись, зашептал:
       - Эраст Петрович, дорогой, тут, конечно, дело отчасти приватное, но, зная вас как 
человека исключительной щепетильности и широких взглядов, не считаю себя в праве 
утаивать, тем более что дело особенной важности, пред которым блекнут все частные 
соображения, каковые... - Тут, несколько запутавшись в грамматике, Сверчинский сбился и 
заговорил проще. - Я располагаю сведениями, что подполковник Бурляев поддерживает 
знакомство с некоей Дианой - это, разумеется, агентурная кличка. Очень таинственная 
особа, сотрудничающая с властями бескорыстно, из идейных соображений, и потому ставящая 
собственные условия. Например, мы не знаем ни ее настоящего имени, ни места проживания - 
лишь адрес конспиративной квартиры, которую Департамент для нее снимает. Судя по всему, 
это барышня или дама из очень хорошей семьи. Имеет широчайшие и полезнейшие знакомства в 
революционных кругах Москвы и Санкт-Петербурга, оказывает полиции поистине неоценимые 
услуги...
       - Она любовница Бурляева, и он мог ей проговориться? - нетерпеливо перебил 
Сверчинского чиновник. - Вы на это намекаете?
       Станислав Филиппович расстегнул тугой ворот, придвинулся ближе.
       - Я... я не уверен, что она его любовница, но допускаю. Очень даже допускаю. А 
если так, то Бурляев вполне мог наболтать ей лишнего. Понимаете, двойные агенты, да еще 
такого склада, мало предсказуемы. Сегодня сотрудничают с нами, а завтра дают задний ход...
       - Хорошо, учту.
       Эраст Петрович о чем-то задумался и вдруг сменил тему:
       - Я полагаю, Фрол Григорьевич п-протелефонировал вам, чтобы вы оказывали мне 
всемерное содействие.
       Сверчинский приложил руку к груди - мол, всем, чем только смогу.
       - Тогда вот что. Для расследования мне понадобится толковый п-помощник, он же 
офицер связи. Не одолжите мне вашего Смольянинова?
       
       * * *
       
       Вроде бы недолго пробыл статский советник в желто-белом особняке, не более 
получаса, а когда снова вышел на улицу, город было не узнать. Ветру надоело гонять белую 
труху по кривым улицам, снег улегся на крыши и мостовые рыхлыми грудами, небо же, 
которого совсем недавно будто бы и вовсе не было, волшебным образом прояснилось. 
Оказалось, что оно вовсе не низкое и крупитчатое, а напротив, очень высокое, 
радостно-синее и, как положено, увенчанное маленьким, но блестким, как империал, золотым 
кружком. Над домами откуда ни возьмись повылезали елочные шары куполов, заиграл радужными 
брызгами новорожденный снег, и Москва проделала свой любимый фокус - обратилась из 
лягушки такой царевной, что вдохнуть вдохнешь, а выдохнуть позабудешь.
       Эраст Петрович посмотрел вокруг, да и остановился, несколько даже ослепнув от 
сияния.
       - Красота какая! - воскликнул поручик Смольянинов, но застыдился чрезмерной 
восторженности и счел нужным снисходительно добавить. - Экие, право, метаморфозы... Мы 
сейчас куда, господин статский советник?
       - В Охранное отделение. Погода и в самом деле славная. Д-давайте пройдемся.
       Фандорин отпустил возок обратно в генерал-губернаторову конюшню, и пять минут 
спустя чиновник особых поручений и его румяный спутник шагали по Тверскому бульвару, где 
уже вовсю прогуливалась ошалевшая от нежданной природной амнистии публика, хотя дворники 
еще только начали расчищать аллеи от снега.
       Эраст Петрович то и дело ловил на себе взгляды - то испуганные, то сочувственные, 
то просто любопытствующие, и не сразу понял, в чем дело. Ах да, ведь сбоку и чуть сзади 
вышагивает молодец в синей жандармской шинели, при кобуре и шашке. Со стороны можно 
подумать, что приличного на вид господина в меховом плаще и замшевом цилиндре 
сопровождают под конвоем. Двое встречных студентов-технологов, Фандорину вовсе 
незнакомых, "арестанту" кивнули, а на "конвоира" посмотрели с ненавистью и презрением. 
Эраст Петрович оглянулся на поручика, но тот был все так же улыбчив и враждебности 
молодых людей, похоже, не заметил.
       - Смольянинов, вы, очевидно, несколько дней проведете со мной. Не носите мундир, 
это может повредить делу. Ходите в штатском. И кстати, давно хотел вас с-спросить... Как 
получилось, что вы оказались в Жандармском корпусе? Ведь ваш отец, кажется, тайный 
советник? Могли бы служить в г-гвардии.
       Поручик воспринял вопрос как приглашение сократить почтительную дистанцию, в один 
прыжок догнал чиновника и зашагал с ним плечо к плечу.
       - Да что там хорошего в гвардии, - охотно откликнулся Смольянинов. - Парады да 
попойки, скука. А в жандармском служить одно удовольствие. Секретные задания, 
выслеживание опасных преступников, бывают и перестрелки. В прошлом году анархист в 
Новогирееве на даче засел, помните? Целых три. часа отстреливался, двоих наших ранил. 
Меня тоже чуть не задел, пуля совсем близко от щеки вжикнула. Еще бы полдюйма, и шрам 
остался.
       Последние слова были произнесены с явным сожалением об упущенной возможности.
       - А не задевает вас то... неприязненное отношение, с к-которым к синим мундирам 
относятся в обществе, особенно в кругу ваших сверстников?
       Эраст Петрович посмотрел на спутника с особенным интересом, но взгляд Смольянинова 
был по-прежнему безмятежен.
       - Я на это внимания не обращаю, потому что служу России и совесть моя чиста. А 
предубеждение против чинов Жандармского корпуса рассеется, когда все поймут, как много мы 
делаем для зашиты государства и жертв насилия. Вы ведь знаете, что эмблема, назначенная 
Корпусу императором Николаем Павловичем - белый платок для утирания слез несчастных и 
страждущих.
       Такой простодушный энтузиазм заставил статского советника вновь взглянуть на 
поручика, и тот заговорил еще горячее:
       - Нашу службу считают зазорной, потому что о ней мало знают. А между прочим, 
попасть в жандармские офицеры совсем непросто. Во-первых, принимают только потомственных 
дворян, потому что мы - главные защитники престола. Во-вторых, отбирают самых достойных и 
образованных из армейских офицеров, только тех, кто закончил училище не ниже, чем по 
первому разряду. Чтоб ни одного пятнышка по службе и упаси боже никаких долгов. У 
жандарма должны быть чистые руки. Знаете, какие экзамены мне пришлось выдержать? Ужас! Я 
за сочинение на тему "Россия в XX веке" высший балл получил, а все равно почти год 
очереди на курсы дожидался, и после окончания курсов еще четыре месяца вакансии ждал. В 
Московское управление меня, правда, папа устроил...
       Этого Смольянинов мог бы и не добавлять, так что Эраст Петрович оценил честность 
молодого человека по достоинству.
       - Ну и какое же будущее ожидает Россию в XX веке? - спросил Фандорин, покосившись 
на защитника престола с явной симпатией.
       - Самое великое! Нужно только перенаправить настроение просвещенной части общества 
от разрушительности к созиданию, а непросвещенную часть общества следует образовывать и 
постепенно воспитывать в ней чувство самоуважения и достоинства. Это самое главное! Если 
этого не сделать, то Россию ожидают самые чудовищные испытания...
       Однако какие именно испытания ожидают Россию, Эраст Петрович так и не узнал,