- Я прочту вам мои рассказы, - сказал я, усаживаясь и придвигая к  себе
чужой стакан чая, - те рассказы, которые он обещал напечатать...
   Краткость  содержания  соперничала  в  моих  творениях  с   решительным
забвением приличий. Часть из них,  к  счастью  благонамеренных  людей,  не
явилась на  свет.  Вырезанные  из  журналов,  они  послужили  поводом  для
привлечения меня к суду по двум статьям сразу - за попытку  ниспровергнуть
существующий строй и за порнографию. Суд надо мной должен был состояться в
марте 1917 года, но вступившийся за меня народ в  конце  февраля  восстал,
сжег обвинительное заключение, а вместе с ним  и  самое  здание  Окружного
суда.
   Алексей Максимович жил тогда на Кронверкском проспекте. Я приносил  ему
все, что писал, а писал я по одному рассказу в день (от этой  системы  мне
пришлось впоследствии отказаться, с тем, чтобы  впасть  в  противоположную
крайность). Горький  все  читал,  все  отвергал  и  требовал  продолжения.
Наконец, мы оба устали, и он сказал мне глуховатым своим басом:
   - С очевидностью выяснено, что ничего вы, сударь, толком не знаете,  но
догадываетесь о многом... Ступайте-ка посему в люди...
   И я проснулся на  следующий  день  корреспондентом  одной  неродившейся
газеты, с двумястами рублей подъемных в кармане. Газета так и не родилась,
но подъемные мне пригодились. Командировка моя  длилась  семь  лет,  много
дорог было мною исхожено и многих боев я был свидетель.  Через  семь  лет,
демобилизовавшись, я сделал вторую попытку печататься и  получил  от  него
записку: "Пожалуй, можно начинать..."
   И снова, страстно и непрерывно, стала подталкивать меня его  рука.  Это
требование - увеличивать непрестанно и во что бы то ни стало число  нужных
и прекрасных вещей на земле - он предъявлял тысячам людей, им отысканных и
взращенных, а через них и человечеству. Им владела не ослабевавшая  ни  на
мгновенье, невиданная, безграничная страсть к человеческому творчеству. Он
страдал, когда человек, "от которого он ждал много, оказывался  бесплоден.
И счастливый, он потирал руки и подмигивал миру,  небу,  земле,  когда  из
искры возгоралось пламя...



М.ГОРЬКИЙ

   В 1898 году в издательстве Дороватовского и Чарушникова появилась книга
рассказов автора со странным именем - Максим  Горький.  Все  было  ново  и
сильно в этой книге: герои ее, вышибленные из жизни, но недвусмысленно  ей
угрожающие; изобразительные средства, полные движения,  силы,  красок.  Во
всей литературе дворян и разночинцев не найдем мы столько описаний солнца,
сверкающего моря, лета и зноя - сколько в первых рассказах  Горького.  Они
принесли ему славу,  молниеносно  распространившуюся  на  оба  континента,
славу, редко выпадавшую на долю человека. Радикальная Россия,  пролетариат
всего мира нашли своего писателя. Скрывшийся за псевдонимом - он  оказался
нижегородским цеховым малярного  цеха  Алексеем  Пешковым.  С  первого  же
появления своего  в  литературе  бывший  булочник,  грузчик  стал  в  ряды
разрушителей старого мира. Книги его, с такой небывалой, почти  физической
силой  толкавшие  на  борьбу  за  социальную  справедливость,  зажегшие  в
миллионах эксплуатируемых людей действенную жажду красоты и полноты  жизни
- сделали Горького массовым, любимым, истинно народным писателем. Ни  один
литератор нашей эпохи не нанес обществу угнетателей  таких  действительных
ударов, как он, ни одному литератору не удалось в  такой  мере,  как  ему,
стать участником и строителем нового мира. Близкий друг Ленина  -  Горький
сорок лет с неукротимым мужеством боролся с капитализмом, самодержавием  и
в последние годы своей жизни - с фашизмом.  Великих  сил  потребовала  эта
борьба. Они были у Горького. Нищий,  задерганный  мальчишка,  украдкой  от
хозяев читавший по ночам книги, Горький, учась всю жизнь,  достиг  вершины
человеческого знания. Образованность его была всеобъемлюща. Она  опиралась
на память, являвшуюся у Горького одной из самых удивительных способностей,
когда-либо виденных у человека. В мозгу его и сердце  -  всегда  творчески
возбужденных - впечатались книги, прочитанные  за  шестьдесят  лет,  люди,
встреченные им, - встретил он их неисчислимо много, -  слова,  коснувшиеся
его слуха, и звук этих слов, и блеск улыбок, и цвет  неба...  Все  это  он
взял с жадностью и вернул в живых,  как  сама  жизнь,  образах  искусства,
вернул полностью. Четыре десятилетия грызла его  неизлечимая  болезнь,  ни
разу не одержав победы над его духом; в последний раз  он  победил  ее  на
одре смерти. Громадностью сделанного им мы обязаны  тому,  что  он  первый
исполнил свою заповедь - превратить  труд  подневольный  в  непрерывную  и
радостную   жизнь   творчества.   Им   написано   триста   двадцать   пять
художественных произведений, среди них много  романов,  повестей,  пьес  и
около тысячи публицистических статей; им основаны десятки журналов, газет,
сборников, ставших возбудителями  революционной  и  созидательной  энергии
русского народа. Работа его духа не знала остановок, уныния, падений.  Сын
рабочего класса - точный, неутомимый мастер, -  он  всю  жизнь  настойчиво
передавал свой опыт другим. Все, что есть лучшего в советской  литературе,
открыто  и  взращено  им.  Переписка  его,  превосходящая  по   объему   и
непосредственным результатам эпистолярное наследие Вольтера и Толстого, по
существу, является удесятеренным собранием его сочинений. Письма Горького,
проникшие в самые глухие и скудные углы, обращенные  вначале  к  отдельным
лицам и группам, станут скоро достоянием человечества и зеркалом одной  из
самых плодотворных жизней на земле.
   Перед нами образ великого человека социалистической эпохи. Он не  может
не стать для нас примером - настолько  мощно  соединены  в  нем  опьянение
жизнью и украшающая ее работа.



ФУРМАНОВ

   Товарищи, я не мог собрать материала к этому вечеру, я не  готовился  к
нему, и на эту трибуну меня привела только настоятельная потребность  быть
сегодня здесь и участвовать в воспоминаниях.
   Два дня тому назад я приехал  из  Крыма.  Вместе  с  одним  французским
писателем мы были у Горького, и перед нами предстало  зрелище  необычайной
жизни большого человека. Этот старый человек работает героически, лежа  на
столе с подушками  кислорода.  В  истории  человечества  было  мало  таких
героических примеров.
   И снова Горький, как всегда, говорил о нашей жизни, говорил о том,  что
мы плохо пишем, что мало учимся, что, написав одну книгу, мы успокаиваемся