мачтах  и  пронизывающие  огни,  зажженные  в  просторных  недрах.   Любка
проводила танцующих гостей до переезда; она осталась одна на пустой улице,
засмеялась своим мыслям и вернулась домой.  Заспанный  парень  в  ситцевой
рубахе запер за нею ворота, Евзель принес хозяйке дневную выручку,  и  ока
отправилась спать к себе наверх. Там дремала уже Песя-Миндл,  сводница,  и
Цудечкис качал босыми ножками дубовую люльку.
   - Как вы замучили нас, бессовестная Любка, - сказал он и  взял  ребенка
из люльки, - но вот учитесь у меня, паскудная мать...
   Он приставил мелкий гребень к  Любкиной  груди  и  положил  сына  ей  в
кровать. Ребенок потянулся к матери,  накололся  на  гребень  и  заплакал.
Тогда старик подсунул ему соску, но Давидка отвернулся от соски.
   - Что вы колдуете надо мной, старый плут? - пробормотала Любка засыпая.
   - Молчать, паскудная мать! - ответил ей Цудечкис. - Молчать и  учитесь,
чтоб вы пропали...
   Дитя опять укололось о гребень, оно нерешительно взяло  соску  и  стало
сосать ее.
   - Вот, - сказал Цудечкис и  засмеялся,  -  я  отлучил  вашего  ребенка,
учитесь у меня, чтоб вы пропали...
   Давидка лежал в люльке, сосал соску и  пускал  блаженные  слюни.  Любка
проснулась, открыла глаза и закрыла их снова. Она  увидела  сына  и  луну,
ломившуюся к ней в окно. Луна прыгала в черных  тучах,  как  заблудившийся
теленок.
   - Ну,  хорошо,  -  сказала  тогда  Любка,  -  открой  Цудечкису  дверь,
Песя-Миндл, и пусть он придет завтра за фунтом американского табаку...
   И на следующий день Цудечкис пришел за фунтом необандероленного  табаку
из штата Виргиния. Он получил его и еще четвертку чаю в придачу.  А  через
неделю, когда  я  пришел  к  Евзелю  покупать  голубей,  я  увидел  нового
управляющего на Любкином дворе. Он  был  крохотный,  как  раввин  наш  Бен
Зхарья. Цудечкис был новым управляющим.
   Он пробыл в своей новой должности пятнадцать лет,  и  за  это  время  я
узнал о нем множество историй. И, если сумею, я расскажу  их  по  порядку,
потому что это очень интересные истории.



СПРАВЕДЛИВОСТЬ В СКОБКАХ

   Первое дело я имел с Беней Криком, второе - с Любкой  Шнейвейс.  Можете
вы понять такие слова? Во вкус этих слов можете вы  войти?  На  этом  пути
смерти недоставало Сережки Уточкина  [Сергей  Уточкин,  известный  русский
авиатор, владелец одного из первых автомобилей в Одессе;  имеется  в  виду
опасность попасть под автомобиль]. Я  не  встретил  его  на  этот  раз,  и
поэтому я жив. Как медный памятник стоит он над  городом,  он  -  Уточкин,
рыжий и сероглазый. Все люди должны будут пробежать между его медных ног.
   ...Не надо уводить рассказ в боковые улицы. Не надо этого делать даже и
в том случае, когда на боковых улицах цветет акация  и  поспевает  каштан.
Сначала о Бене, потом о Любке Шнейвейс. На  этом  кончим.  И  все  скажут:
точка стоит на том месте, где ей приличествует стоять.
   ...Я стал маклером. Сделавшись одесским маклером - я покрылся зеленью и
пустил побеги. Обремененный побегами - я почувствовал себя  несчастным.  В
чем причина? Причина в конкуренции. Иначе я бы на эту справедливость  даже
не высморкался. В моих  руках  не  спрятано  ремесла.  Передо  мной  стоит
воздух. Он блестит, как море под солнцем, красивый и пустой воздух. Побеги
хотят кушать. У меня их семь, и моя жена восьмой побег. Я  не  высморкался
на  справедливость.  Нет.  Справедливость  высморкалась  на  меня.  В  чем
причина? Причина в конкуренции.
   Кооператив назывался "Справедливость".  Ничего  худого  о  нем  сказать
нельзя. Грех возьмет на себя тот, кто станет говорить  о  нем  дурно.  Его
держали шесть компаньонов, "primo de primo",  к  тому  же  специалисты  по
своей бранже [бранжа (угол.) - дело]. Лавка у них  была  полна  товару,  а
постовым милиционером поставили туда Мотю с Головковской. Чего  еще  надо?
Больше, кажется, ничего не надо.  Это  дело  предложил  мне  бухгалтер  из
"Справедливости". Честное дело, верное дело, спокойное  деле.  Я  почистил
мое тело платяной щеткой и переслал его Бене. Король сделал  вид,  что  не
заметил моего тела. Тогда я кашлянул и сказал:
   - Так и так, Беня.
   Король  закусывал.  Графинчик  с  водочкой,  жирная  сигара,   жена   с
животиком, седьмой месяц или восьмой, верно не  скажу.  Вокруг  террасы  -
природа и дикий виноград.
   - Так и так, Беня, - говорю я.
   - Когда? - спрашивает он меня.
   - Коль раз вы меня спрашиваете, - отвечаю я  королю,  -  так  я  должен
высказать свое мнение. По-моему, лучше всего с субботы на воскресенье.  На
посту, между прочим, стоит никто иной, как Мотя с Головковской. Можно и  в
будний день, но зачем, чтобы из спокойного дела вышло неспокойное?
   Такое у меня было мнение. И жена короля с ним согласилась.
   - Детка, - сказал ей тогда Беня, - я хочу, чтобы ты пошла отдохнуть  на
кушетке.
   Потом он медленными пальцами сорвал золотой ободок с сигары и обернулся
к Фроиму Штерну:
   - Скажи мне, Грач, мы заняты в субботу, или мы не заняты в субботу?
   Но Фроим Штерн человек себе на уме. Он рыжий  человек  с  одним  только
глазом на голове. Ответить с открытой душой Фроим Штерн не может.
   - В субботу, - говорит он, - вы  обещали  зайти  в  общество  взаимного
кредита...
   Грач делает вид, что ему больше нечего сказать, и он  беспечно  втыкает
свой единственный глаз в самый дальний угол террасы.
   - Отлично, - подхватывает Беня Крик,  -  напомнишь  мне  в  субботу  за
Цудечкиса, запиши это себе, Грач. Идите к своему  семейству,  Цудечкис,  -
обращается ко мне король, - в субботу вечерком,  по  всей  вероятности,  я
зайду  в  "Справедливость".  Возьмите  с  собой  мои  слова,  Цудечкис,  и
начинайте идти.
   Король говорит мало, и он говорит вежливо. Это пугает людей так сильно,
что они никогда его не переспрашивают. Я пошел со двора, пустился идти  по
Госпитальной, завернул на Стеновую, потом остановился,  чтобы  рассмотреть
Бенины слова. Я попробовал их на ощупь и на вес, я подержал их между моими
передними зубами и увидел, что это совсем не те слова, которые мне нужны.
   - По всей вероятности, -  сказал  король,  снимая  медленными  пальцами
золотой ободок с сигары. Король говорит мало, и он  говорит  вежливо.  Кто
вникает в смысл немногих слов короля? По всей вероятности, зайду, или,  по