ЭКСКУРС В ОБЛАСТЬ ИСТОРИИ

     Весной  зацветали  белым цветом сады,  одевался  в зелень  Царский сад,
солнце  ломилось во все  окна, зажигало в них пожары.  А Днепр!  А закаты! А
Выдубецкий  монастырь   на   склонах!  Зеленое   море   уступами  сбегало  к
разноцветному   ласковому   Днепру.   Черно-синие  густые  ночи  над  водой,
электрический крест Св. Владимира, висящий в высоте...
     Словом, город прекрасный, город счастливый. Мать городов русских.
     Но это  были  времена  легендарные,  те  времена,  когда в садах самого
прекрасного города нашей Родины  жило беспечальное, юное поколение. Тогда-то
в сердцах у  этого поколения родилась уверенность, что вся  жизнь  пройдет в
белом цвете, тихо,  спокойно, зори, закаты, Днепр, Крещатик, солнечные улицы
летом, а зимой не холодный, не жесткий, крупный ласковый снег...
     ...И вышло совершенно наоборот.
     Легендарные времена оборвались, и внезапно, и грозно наступила история.
Я совершенно точно могу указать момент ее появления: это было в 10 час. утра
2-го марта  1917 г.,  когда  в  Киев  пришла  телеграмма,  подписанная двумя
загадочными словами:

     - Депутат Бубликов.
     Ни один человек в  Киеве, за  это  я ручаюсь,  не знал, что должны были
означать  эти таинственные 15 букв,  но знаю одно: ими история подала  Киеву
сигнал к началу. И началось и продолжалось в течение четырех лет. Что за это
время происходило в знаменитом городе, никакому описанию не поддается. Будто
уэльсовская анатомистическая бомба лопнула под могилами Аскольда и Дира, и в
течение 1000 дней гремело и  клокотало и полыхало пламенем не только в самом
Киеве, но и  в  его пригородах, и в дачных его местах в окружности  20 верст
радиусом.
     Когда небесный гром ( ведь и небесному терпению есть предел) убьет всех
до единого современных писателей и явится лет  через 50 новый, настоящий Лев
Толстой,  будет создана изумительная книга о великих боях в Киеве. Наживутся
тогда книгоиздатели на грандиозном памятнике 1917-1920 годам.
     Пока  что  можно  сказать  одно:  по  счету   киевлян  у  них  было  18
переворотов. Некоторые из  теплушечных мемуаристов насчитали их 12;  я точно
могу сообщить, что их было 14, причем 10 из них я лично пережил.
     В  Киеве  не  было только греков. Не попали они в Киев случайно, потому
что умное начальство их  спешно  увело из Одессы.  Последнее  их  слово было
русское слово:

     - Вата!
     Я их искренно поздравляю, что они не пришли в  Киев. Там  бы их ожидала
еще худшая вата. Нет никаких  сомнений, что  их выкинули бы  вон. Достаточно
припомнить: немцы,  железные немцы в  тазах на  головах,  явились  в  Киев с
фельдмаршалом  Эйхгорном и  великолепными, туго завязанными обозными фурами.
Уехали  они без  фельдмаршала и без фур,  и даже без пулеметов. Все отняли у
них разъяренные крестьяне.
     Рекорд побил знаменитый бухгалтер,  впоследствии служащий союза городов
СеменВасильич  Петлюра. Четыре  раза  он являлся  в  Киев, и четыре раза его
выгоняли.  Самыми последними, под занавес, приехали зачем-то польские паны (
явление ХIV-ое) с французскими дальнобойными пушками.
     Полтора  месяца  они  гуляли  по  Киеву.  Искушенные  опытом  киевляне,
посмотрев на толстые пушки и малиновые выпушки, уверенно сказали:

     - Большевики опять будут скоро.
     И  все  сбылось  как  по  писаному.  На переломе второго  месяца  среди
совершенно  безоблачного неба  советская  конница  грубо и  буденно  заехала
куда-то,  куда  не  нужно,  и  паны  в  течение  нескольких  часов  оставили
заколдованный  город. Но тут следует сделать  маленькую  оговорку.  Все, кто
раньше  делали  визит  в  Киев, уходили из  него  по-хорошему, ограничиваясь
относительно  безвредной  шестидюймовой  стрельбой по Киеву со  святошинских
позиций.  Наши  же  европеизированные  кузены   вздумали  щегольнуть  своими
подрывными  средствами  и разбили  три  моста  через Днепр, причем  Цепной -
вдребезги
     И по сей час из  воды вместо великолепного сооружения - гордости Киева,
торчат только серые унылые быки. А, поляки, поляки... Ай, яй, яй!..
     Спасибо сердечное скажет вам русский народ.
     Не унывайте, милые киевские граждане! Когда-нибудь поляки перестанут на
нас сердиться и  отстроят нам новый мост, еще лучше прежнего. И  при этом на
свой счет.
     Будьте уверены. Только терпение.

STATUS PRAESENS

     ( Современное состояние)

     Сказать,  что  "Печерска  нет",  это  будет,  пожалуй,  преувеличением.
Печерск  есть,  но  домов  в  Печерске  на   большинстве  улиц  нету.  Стоят
обглоданные руины, и в  окнах кой-где переплетенная проволока,  заржавевшая,
спутанная. Если  в сумерки пройтись  по пустынным  и  гулким широким улицам,
охватят воспоминания. Как  будто шевелятся тени,  как будто шорох  из земли.
Кажется,  мелькают в  перебежке  цепи,  дробно стучат  затворы...  вот,  вот
вырастет из булыжной мостовой серая, расплывчатая фигура и ахнет сипло:

     - Стой!
     То мелькнет в беге цепь и тускло блеснут золотые погоны, то пропляшет в
беззвучной рыси  разведка  в  жупанах,  в  шапках с  малиновыми хвостами, то
лейтенант в монокле, с негнущейся спиной, то  вылощенный польский офицер, то
с оглушающим бешеным матом  пролетят, мотая колоколами-штанами, тени русских
матросов.
     Эх, жемчужина - Киев! Беспокойное ты место!..
     Но это, впрочем, фантазия, сумерки, воспоминание.
     Днем,  в ярком  солнце, в  дивных парках над обрывами  - великий покой.
Начинают  зеленеть  кроны  каштанов,   одеваются  липы.  Сторожа  жгут  кучи
прошлогодних листьев, тянет дымом в  пустынных аллеях. Редкие фигурки бродят
по Мариинскому парку, склоняясь, читают надписи на вылинявших лентах венков.
Здесь зеленые боевые могилки. И  щит, окаймленный иссохшей зеленью. На  щите
исковерканные  трубки,  осколки  измерительных приборов,  разломанный  винт.