десять почти все у нас прошлогодние.

     -- Да, интересно.

     --  Вот,  ваше  превосходительство,  сегодня   действительного  тайного
советника Тарасовича  схоронили.  Я  по  голосам узнал.  Племянник  его  мне
знаком, давеча гроб опускал.

     -- Гм, где же он тут?

     -- Да шагах в пяти от вас, ваше превосходительство, влево Почти в самых
ваших ногах с .. Вот бы вам, ваше превосходительство, познакомиться.

     -- Гм, нет уж... мне что же первому.

     -- Да он  сам  начнет, ваше превосходительство. Он будет  даже польщен,
поручите мне, ваше превосходительство, и я...

     --  Ах,  ах..,  ах,  что  же  это со  мной?  -- закряхтел  вдруг чей-то
испуганный новенький голосок.

     -- Новенький,  ваше превосходительство,  новенький,  слава  богу, и как
ведь скоро! Другой раз по неделе молчат.

     -- Ах, кажется, молодой человек! -- взвизгнула Авдотья Игнатьевна.

     -- Я,.. я... я от осложнения, и так внезапно! -- залепетал опять юноша.
-- Мне Шульц еще накануне: у вас,  говорит, осложнение, а я вдруг к  утру  и
помер. Ах! Ах!

     -- Ну, нечего делать, молодой человек, -- милостиво и  очевидно радуясь
новичку  заметил  генерал, --  надо утешиться!  Милости просим в  нашу,  так
сказать, долину Иосафатову. Люди мы добрые, узнаете и оцените. Генерал-майор
Василий Васильев Первоедов, к вашим услугам.

     --  Ах,  нет!  нет, нет, это  я  никак!  Я  у Шульца;  у  меня, знаете,
осложнение  вышло, сначала  грудь  захватило и кашель,  а потом простудился:
грудь  и  грипп...  и  вот   вдруг  совсем  неожиданно  ..  главное,  совсем
неожиданно.

     -- Вы говорите, сначала грудь, -- мягко ввязался чиновник, как бы желая
ободрить новичка.

     -- Да, грудь и мокрота, а потом вдруг нет мокроты и грудь, и  дышать не
могу... и знаете...

     -- Знаю, знаю. Но если грудь, вам бы скорее к Эку, а не к Шульпу.

     -- А я, знаете, все собирался к Боткину . и вдруг...

     -- Ну, Боткин кусается, -- заметил генерал.

     -- Ах, нет, он  совсем не кусается; я  слышал,  он такой внимательный и
все предскажет вперед.

     -- Его превосходительство заметил насчет цены, -- поправил чиновник.

     -- Ах, что вы, всего три целковых, и он так осматривает, и рецепт...  и
я  непременно хотел, потому что мне говорили... Что же, господа, как же мне,
к Эку или к Боткину?

     --  Что? Куда?  -- приятно хохоча,  заколыхался труп генерала. Чиновник
вторил ему фистулой.

     --  Милый  мальчик,  милый,  радостный мальчик, как  я  тебя  люблю! --
восторженно  взвизгнула Авдотья  Игнатьевна. --  Вот  если  б этакого  подле
положили!

     Нет,  этого  уж я не могу  допустить! и это современный мертвец! Однако
послушать еще и не спешить заключениями. Этот сопляк новичок -- я его давеча
в гробу помню -- выражение перепуганного  цыпленка,  наипротивнейшее в мире!
Однако что далее.
     _______________

     Но  далее началась такая катавасия,  что я всего и не удержал в памяти,
ибо   очень  многие  разом  проснулись:  проснулся   чиновник,  из  статских
советников,  и  начал  с генералом тотчас  же и немедленно о  проекте  новой
подкомиссии в министерстве -- дел и о вероятном, сопряженном с подкомиссией,
перемещении  должностных  лиц,  чем   весьма   и  весьма  развлек  генерала.
Признаюсь, я и  сам узнал  много  нового, так что подивился путям,  которыми
можно   иногда  узнавать  в  сей  столице  административные  новости.  Затем
полупроснулся один инженер, но долго еще бормотал совершенный вздор, так что
наши и  не приставали  к нему, а  оставили  до времени  вылежаться. Наконец,
обнаружила  признаки  могильного   воодушевления   схороненная   поутру  под
катафалком  знатная  барыня.  Лебезятников (ибо  льстивый и ненавидимый мною
надворный  советник,  помещавшийся  подле  генерала  Первоедова,  по   имени
оказался Лебезятниковьм)  очень суетился и удивлялся, что так  скоро на этот
раз  все  просыпаются.  Признаюсь,  удивился  и  я;  впрочем,  некоторые  из
проснувшихся  были  схоронены   еще   третьего  дня,  как,   например,  одна
молоденькая очень девица,  лет  шестнадцати, но  все хихикавшая... мерзко  и
плотоядно хихикавшая.

     --  Ваше превосходительство, тайный советник Тарасевич  просыпаются! --
возвестил вдруг Лебезятников с чрезвычайною торопливостью.

     -- А? что? -- брезгливо и сюсюкающим голосом прошамкал вдруг очнувшийся
тайный  советник.  В звуках голоса было  нечто  капризно-повелительное.  Я с
любопытством прислушался, ибо в последние дни нечто слышал о сем Тарасевиче
     -- соблазнительное и тревожное в высшей степени.