- Я-то? Когда? Да, бишь!..
     - Наконец-то? экая мумия! Ну, -  прошептал  молодой  человек,  мысленно
погоняя забывчивого старичка.
     - Милостивый государь! я трепещу от ужаса. Боже мой! что я  слышу?  Это
как вчера; решительно как вчера!..
     - Тсс.
     - Да, да, да! вспомнил:  преплутовочка!  Глазенки  такие...  в  голубой
шляпке...
     - В голубой шляпке! Ай, ай!
     - Это она! У ней  есть  голубая  шляпка.  Боже  мой!  -  закричал  Иван
Андреич...
     - Она? кто  она?  -  прошептал  молодой  человек,  стиснув  руки  Ивана
Андреевича.
     - Тсс! - сделал в свою очередь Иван Андреевич. - Он говорит.
     - Ах, боже мой! боже мой!
     - Ну, да, впрочем, у кого ж нет голубой шляпки... ну!
     - И такая плутовка! - продолжал старик. - Она тут к  каким-то  знакомым
приходит. Все глазки делает. А к тем знакомым тоже ходят знакомые...
     - Фу! как это скучно, - перебила дама, - помилуй, чем ты интересуешься?
     - Ну, хорошо, ну, ну! не сердись! - возразил старичок нараспев. - Ну, я
не буду говорить, коль ты не желаешь. Ты что-то не в духе сегодня...
     - Да вы как же сюда попали? - заговорил молодой человек.
     - А, видите, видите! вот вы теперь интересуетесь, а прежде не хотели  и
слушать!
     - Ну, да ведь мне все равно! не говорите, пожалуйста! Ах, черт  возьми,
какая история!
     - Молодой человек, не сердитесь; я не знаю, что говорю; это  я  так;  я
только хотел сказать, что тут, верно, что-нибудь недаром, что вы  принимаете
участие... Но кто вы, молодой человек? Я вижу, вы незнакомец; но кто же  вы,
незнакомец? Боже, я не знаю, что говорю!
     - Э! подите, пожалуйста! - прервал молодой человек,  как  будто  что-то
обдумывая.
     - Но я вам все расскажу,  все.  Вы,  может  быть,  думаете,  что  я  не
расскажу, что я зол на вас, нет! вот рука  моя!  Я  только  в  упадке  духа,
больше ничего. Но, ради бога, скажите мне все сначала: как вы здесь сами? по
какому случаю? Что же касается  до  меня,  то  я  не  сержусь,  ей-богу,  не
сержусь, вот вам рука моя. Здесь только пыльно; я немного  запачкал  ее;  но
это ничего для высокого чувства.
     - Э, подите с вашей рукой! тут поворотиться негде, а он с рукой лезет!
     - Но,  милостивый  государь!  вы  со  мной  обходитесь,  как  будто,  с
позволения сказать, со  старой  подошвой,  -  проговорил  Иван  Андреевич  в
припадке самого кроткого отчаяния, голосом, в котором было слышно моленье. -
Обходитесь со мной учтивее, хоть немножко учтивее, и я вам все расскажу!  Мы
бы полюбили друг друга; я даже готов пригласить вас к себе на обед.  А  этак
нам вместе  лежать  нельзя,  откровенно  скажу.  Вы  заблуждаетесь,  молодой
человек! Вы не знаете...
     - Когда же это он ее встретил? - бормотал молодой человек,  очевидно  в
крайнем волнении. - Она, может быть, теперь меня ждет... Я решительно  выйду
отсюда!
     - Она? кто она? боже мой! про кого вы  говорите,  молодой  человек?  Вы
думаете, что там, наверху... Боже мой! Боже мой! За что я так наказан?
     Иван Андреевич попробовал повернуться на спину в знак отчаянья .
     - А вам на что знать, кто она? А, черт! Была не была, я вылезаю!..
     - Милостивый государь! что вы? а я-то, я-то как буду? - прошептал  Иван
Андреевич, в припадке отчаяния уцепившись за фалды фрака своего соседа.
     - А мне-то что? Ну, и оставайтесь одни. А не хотите,  так  я,  пожалуй,
скажу, что вы мой дядя, который промотал свое  состояние,  чтоб  не  подумал
старик, что я любовник жены его.
     - Но, молодой человек, это невозможно;  это  ненатурально,  коли  дядя.
Никто не поверит вам. Этому вот такой маленький ребенок не поверит, - шептал
в отчаянии Иван Андреевич.
     - Ну, так не болтайте же,  а  лежите  себе  смирно,  пластом!  Пожалуй,
ночуйте здесь, а завтра как-нибудь вылезете; вас никто не заметит;  уж  коли
один вылез, так, верно, не подумают, что еще остался другой. Еще  бы  сидела
целая дюжина! Впрочем, вы и один стоите дюжины. Подвигайтесь, или я выйду!
     - Вы язвите меня, молодой человек... А что если я  закашляюсь  ?  Нужно
все предвидеть!
     - Тсс!..
     - Что это?  как  будто  наверху  я  опять  слышу  возню,  -  проговорил
старичок, который тем временем, кажется, успел задремать.
     - Наверху?

     - Слышите, молодой человек, наверху!
     - Ну, слышу!
     - Боже мой! молодой человек, я выйду.
     - А я так не выйду! Мне все равно! Уж если расстроилось, так все равно!
А знаете ли, что я подозреваю? Я подозреваю, что вы-то и  есть  какой-нибудь
обманутый муж - вот что!..
     - Боже, какой цинизм!.. Неужели  вы  это  подозреваете?  Но  почему  же
именно муж... я не женат.
     - Как не женат? Дудки!
     - Я, может быть, сам любовник!
     - Хорош любовник!
     - Милостивый государь, милостивый  государь!  Ну,  хорошо,  я  все  вам
расскажу. Вонмите моему отчаянью. Это не я, я не женат. Я тоже холостой, как
и вы. Это друг мой, товарищ детства...  а  я  любовник...  Говорит  мне:  "Я
несчастный человек, я, говорит, пью чашу, я подозреваю жену  свою".  -  "Но,
говорю я ему благоразумно, за  что  же  ты  ее  подозреваешь?.."  Но  вы  не
слушаете  меня.  Слушайте,  слушайте!  "Ревность  смешна,  говорю,  ревность
порок!.." - "Нет, говорит, я несчастный человек! Я, того... чашу, то есть  я
подозреваю". - "Ты, говорю, мой друг, ты товарищ моего нежного  детства.  Мы
вместе срывали цветы удовольствия, тонули на пуховиках наслаждения". Боже, я
не знаю, что говорю. Вы все смеетесь,  молодой  человек.  Вы  сделаете  меня
сумасшедшим.
     - Да вы и теперь сумасшедший!..
     - Так, так, я и предчувствовал, что вы это скажете... когда говорил про
сумасшедшего. Смейтесь, смейтесь, молодой человек! Так же и  я  процветал  в
свое время, так же и я соблазнял. Ах! у меня сделается воспаление в мозгу!
     - Что это, душенька, как будто у нас кто-то чихает? - пропел  старичок.
- Это ты, душка, чихнула?