енотах, бледнея и всхлипывая. - Я, конечно, в расстройстве... вы  достаточно
видели мое унижение; но теперь ночь,  конечно,  но  завтра...  впрочем,  мы,
верно, не встретимся завтра, хотя я и не боюсь встретиться с вами, - и  это,
впрочем, не я, это мой приятель, который на Вознесенском мосту;  право,  он!
Это его жена, это чужая жена! Несчастный человек! уверяю вас. Я с ним знаком
хорошо; позвольте, я вам все расскажу. Я с ним друг, как вы  можете  видеть,
ибо не стал бы я так теперь из-за него сокрушаться,  -  сами  видите;  я  же
несколько раз ему говорил: зачем ты женишься,  милый  друг?  звание  есть  у
тебя, достаток есть у тебя, почтенный ты человек, что ж менять  это  все  на
прихоть кокетства! Согласитесь! Нет, женюсь,  говорит:  семейное  счастие...
Вот и семейное счастие! Сначала сам мужей обманывал, а теперь и пьет чашу...
вы извините меня, но это  объяснение  было  вынуждено  необходимостию!..  Он
несчастный человек и пьет  чашу  -  вот!..  -  Тут  господин  в  енотах  так
всхлипнул, как будто зарыдал не на шутку.
     - А черт бы взял их всех! Мало ли дураков! Да вы кто такой?
     Молодой человек скрежетал зубами от бешенства.
     - Ну, уж после этого, согласитесь сами... я был  с  вами  благороден  и
откровенен.. этакой тон!
     - Нет, позвольте, вы меня извините... как ваша фамилия?
     - Нет, зачем же фамилия?
     - А!!
     - Мне нельзя сказать фамилию...
     - Шабрина знаете? - быстро сказал молодой человек.
     - Шабрин!!!
     -  Да,  Шабрин!  А!!!  (Тут  господин  в  бекеше  несколько  поддразнил
господина в енотах.) Поняли дело?
     - Нет-с, какой же Шабрин! - отвечал оторопевший господин  в  енотах,  -
совсем не Шабрин; он почтенный человек! Извиняю вашу невежливость  мучениями
ревности.
     - Мошенник он, продажная душа, взяточник, плут,  казну  обворовал!  Его
скоро под суд отдадут!
     - Извините, - говорил господин в енотах, бледнея, - вы его  не  знаете;
совершенно, как я вижу, он вам неизвестен.
     - Да, в лицо-то не знаю, а из других очень близких ему источников знаю.
     - Милостивый государь,  из  какие  источников?  Я  в  расстройстве,  вы
видите...
     - Дурак! ревнивец! за женой не усмотрит! Вот он какой, коль приятно вам
знать!
     - Извините, вы в ожесточенном заблуждении, молодой человек...
     - Ах!
     - Ах!
     В квартире Бобыницына послышался шум. Стали отворять дверь. Послышались
голоса.
     - Ах, это не она, не она! Я узнаю ее голос; я теперь узнал все, это  не
она! - сказал господин в енотах, побледнев как платок .
     - Молчать!
     Молодой человек прислонился к стене.
     - Милостивый государь, я бегу: это не она, я очень рад.
     - Ну, ну! ступайте, ступайте!
     - А чего ж вы стоите?
     - А вы-то чего?
     Дверь отворилась, и господин в енотах, не выдержав, стремглав покатился
с лестницы.
     Мимо  молодого  человека  прошли  мужчина  и  женщина,  и  сердце   его
замерло... Послышался знакомый женский голос, и  потом  сиплый  мужской,  но
совсем незнакомый.
     - Ничего, я прикажу сани подать, - говорил сиплый голос.
     - Ах! ну, ну, согласна; ну, прикажите...
     - Они там, сейчас.
     Дама осталась одна.
     - Глафира! где твои клятвы? - вскричал молодой человек в бекеше, хватая
за руку даму.
     - Ай, кто это? Это вы, Творогов? Боже мой! что вы делаете?
     - С кем вы здесь были?
     - Но это мой  муж,  уйдите,  уйдите,  он  сейчас  выйдет  оттуда...  от
Половицыных; уйдите, ради бога, уйдите.
     - Половицыны три недели как переехали! Я все знаю!
     - Ай! - Дама бросилась на крыльцо. Молодой человек догнал ее.
     - Кто вам сказал? - спросила дама.
     - Муж ваш, сударыня, Иван Андреич; он здесь, он перед вами, сударыня...
     Иван Андреич действительно стоял у крыльца.
     - Ай, это вы? - закричал господин в енотовой шубе.
     -  А!  c'est  vous?  -  закричала  Глафира  Петровна,  с   неподдельною
неподдельною радостью бросаясь к нему, - боже! что со мной было!  Я  была  у
Половицыных;  можешь  себе  представить...  ты  знаешь,  что  они  теперь  у
Измайловского моста; я говорила тебе, помнишь? Я взяла сани оттудова. Лошади
взбесились, понесли, разбили сани, и я упала отсюда  во  ста  шагах;  кучера
взяли; я была вне себя. К счастию, monsieur Творогов...
     - Как?
     M-r Творогов походил более на окаменелость, чем на m-r Творогова.
     - Monsieur Творогов увидал меня здесь и взялся проводить; но теперь  ты
здесь, и я могу вам только изъявить мою жаркую благодарность, Иван Ильич...
     Дама подала руку остолбенелому Ивану Ильичу  и  почти  ущипнула,  а  не
сжала ее.
     -  Monsieur  Творогов!  мой  знакомый;  на  бале  у  Скорлуповых  имели
удовольствие видеться: я, кажется, говорила тебе?  Неужели  ты  не  помнишь,
коко?
     - Ах, конечно, конечно! ах, помню!  -  заговорил  господин  в  енотовой
шубе, которого называли коко. - Очень приятно, очень приятно.
     И он жарко пожал руку господину Творогову.
     - Это с кем? Что же это значит? Я жду... - раздался сиплый голос.
     Перед группой стоял господин бесконечного  роста;  он  вынул  лорнет  и
внимательно посмотрел на господина в енотовой шубе.
     - Ах, monsieur Бобыницын! - защебетала дама. - Откудова?  вот  встреча!
Представьте, меня тотчас разбили лошади... но вот мой  муж!  Jеаn!  Monsieur
Бобыницын,на бале у Карповых...
     - Ах, очень, очень, очень приятно!.. Но я  сейчас  возьму  карету,  мой
друг.
     - Возьми, Jеаn, возьми: я вся в испуге; я дрожу; со мной даже  дурно...
Сегодня в маскараде,  -  шепнула  она  Творогову...  -  Прощайте,  прощайте,