лучше тысячелиственник, что ли?.. кхи-кхи-кхи! ах! кхи - и т. д.
     - Я думаю, что попробовать этого средства не худо, - отвечала супруга.
     - Да, не худо! У вас, говорит, пожалуй, чахотка, кхи, кхи! А я  говорю:
подагра да раздражение в желудке; кхи-кхи! А он мне: может быть, и  чахотка.
Как ты, кхи-кхи! как ты думаешь, душенька: чахотка?
     - Ах, боже мой, что это вы говорите такое?
     - Да, чахотка! А ты бы, душенька, раздевалась теперь да спать ложилась,
кхи! кхи! А у меня, кхи! сегодня насморк.
     - Уф! - сделал Иван Андреевич, - ради бога, подвиньтесь!
     - Решительно, я вам удивляюсь, что с вами делается, ну,  не  можете  вы
спокойно лежать...
     - Вы ожесточены против меня, молодой человек; хотите  меня  уязвить.  Я
это вижу. Вы, вероятно, любовник этой дамы?
     - Молчать!
     - Не буду молчать! не дам вам командовать! А, вы, верно, любовник? Если
нас откроют, я ни в чем не виноват, я ничего не знаю.
     - Если вы не замолчите, - сказал молодой человек, скрежеща зубами, -  я
скажу, что вы завлекли меня; я скажу, что вы мой дядя, который промотал свое
состояние. Тогда по крайней мере не подумают, что я любовник этой дамы.
     - Милостивый государь! вы издеваетесь надо мной. Вы истощаете  терпение
мое.
     - Тсс! или я вас заставлю молчать! Вы несчастье мое!  Ну,  скажите,  на
что вы здесь? Без вас я бы пролежал как-нибудь до утра, а там бы и вышел.
     - Но я здесь не могу же лежать до  утра;  я  человек  благоразумный;  у
меня, конечно, связи... Как вы думаете, неужели он будет здесь ночевать?
     - Кто?
     - Да этот старик...
     - Разумеется, будет. Не все ж такие мужья, как вы. Ночуют и дома.
     - Милостивый государь, милостивый государь! - закричал Иван  Андреевич,
похолодев от испуга. - Будьте уверены, что и я тоже дома, а теперь в  первый
раз; но, боже мой, я вижу,  что  вы  меня  знаете.  Кто  вы  такой,  молодой
человек? скажите мне тотчас же, умоляю вас, из бескорыстной дружбы,  кто  вы
таков?
     - Послушайте! я употреблю насилие...
     -  Но  позвольте,  позвольте  вам  рассказать,   милостивый   государь,
позвольте вам объяснить все это скверное дело...
     - Никаких объяснений не слушаю, ничего знать не хочу. Молчите, или...
     - Но я не могу же...
     Под кроватью последовала легкая борьба, и Иван Андреевич умолк.
     - Душенька! что-то здесь как будто коты шепчутся?
     - Какие коты? Чего вы не выдумаете?
     Очевидно, что супруга не знала, о чем разговаривать с своим мужем.  Она
была так поражена, что еще не могла опомниться. Теперь же она  вздрогнула  и
подняла ушки.
     - Какие коты?
     - Коты, душенька. Я намедни прихожу, сидит васька у  меня  в  кабинете,
шю-шю-шю! и шепчет. Я ему: что ты, васенька? а он опять: шю-шю-шю! И так как
будто все шепчет. Я и думаю: ах,  отцы  мои!  уж  не  о  смерти  ли  он  мне
нашептывает?
     - Какие глупости вы говорите сегодня! Стыдитесь, пожалуйста.
     - Ну, ничего; не сердись, душенька; я вижу, тебе неприятно, что я умру,
не сердись; я только так говорю. А ты  бы,  душенька,  стала  раздеваться  и
спать легла, а я бы здесь посидел, пока ты ложиться будешь.
     - Ради бога, полноте; после...
     - Ну, не сердись, не сердись! Только, право, здесь как будто мыши.
     - Ну вот, то коты,то мыши! Право, я не знаю, что с вами делается .
     - Ну, я ничего, я ни... кхи! я ничего, кхи, кхи, кхи, кхи! ах, боже  ты
мой! кхи!
     - Слышите, вы так возитесь, что  и  он  услыхал,  -  прошептал  молодой
человек.
     - Но если б вы знали, что со мной делается. У меня носом кровь идет.
     - Пусть идет, молчите; подождите, когда он уйдет.
     - Молодой человек, но вникните в мое положение; ведь я не знаю, с кем я
лежу.
     - Да легче вам от этого будет, что ли? Ведь я не интересуюсь знать вашу
фамилию. Ну, как ваша фамилия?
     - Нет, зачем  же  фамилию...  Я  только  интересуюсь  объяснить,  каким
бессмысленным образом...
     - Тсс... он опять говорит.
     - Право, душенька, шепчутся.
     - Да нет же; это у тебя вата в ушах дурно лежит.
     - Ах, по поводу ваты. Знаешь ли, тут,  наверху...  кхи,  кхи!  наверху,
кхи, кхи, кхи! - и т. д.
     - Наверху! - прошептал молодой человек. - Ах, черт! А я думал, что  это
последний этаж; да разве это второй?
     Молодой человек, - прошептал, встрепенувшись, Иван Андреевич, - что  вы
говорите? ради бога, почему это вас интересует? И я думал, что это последний
этаж. Ради бога, разве здесь еще этаж?..
     Право,  кто-то  ворочается,  -  сказал  старик,  переставший,  наконец,
кашлять...
     - Тсс! слышите! - прошептал молодой  человек,  сдавив  обе  руки  Ивана
Андреевича.
     - Милостивый государь, вы держите мои руки в насилии. Пустите меня.
     - Тсс...
     Последовала легкая борьба, и потом опять наступило молчание .
     - Так вот я и встречаю хорошенькую... - начал старик.
     - Как, хорошенькую? - перебила жена.
     - Да ведь вот... говорил прежде я, что  встретил  хорошенькую  даму  на
лестнице, или я пропустил? У меня ведь память слаба. Это зверобой... кхи!
     - Что?
     - Зверобой пить надо: говорят, лучше  будет..,  кхи,  кхи,  кхи!  лучше
будет!
     - Это вы его перебили, - проговорил молодой человек, опять  заскрежетав
зубами.
     - Ты говорил, что встретил сегодня  хорошенькую  какую-то?  -  спросила
жена.
     - А?
     - Хорошенькую встретил?
     - Кто такой?
     - Да ты?