и, признаюсь, я трепещу за вас, князь! Вы  не  знаете,  нет,  вы  не  знаете
вполне этих людей, по крайней мере, до времени!..
     - Положитесь на меня, Марья Александровна. Все, как я вам  обещал,  так
будет, - говорит Мозгляков.
     - Уж вы, ветреник! положись на вас!  Я  вас  жду  к  обеду,  князь.  Мы
обедаем рано. И как я жалею, что на этот случай муж мой в  деревне!  как  бы
рад он был вас увидеть! Он так вас уважает, так душевно вас любит!
     - Ваш муж? А у вас есть и муж? - спрашивает князь.
     - Ах, боже мой! как вы забывчивы, князь! Но вы  совершенно,  совершенно
забыли все прежнее! Мой муж, Афанасий Матвеич, неужели вы его не помните? Он
теперь в деревне, но вы  тысячу  раз  его  видели  прежде.  Помните,  князь:
Афанасий Матвеич?..
     - Афанасий Матвеич! в деревне, представьте себе, mais c'est  delicieux!
Так у вас есть и муж? Какой странный, однако же, случай! Это точь-в-точь как
есть один водевиль: муж в дверь, а жена в ... позвольте, вот и забыл! только
куда-то и жена тоже поехала, кажется в Тулу или в Ярославль,  одним  словом,
выходит как-то очень смешно.
     - Муж в дверь, а жена в Тверь, дядюшка, - подсказывает Мозгляков.
     - Ну-ну! да-да! благодарю тебя, друг мой,  именно  в  Тверь,  charmant,
charmant! так что оно и складно выходит. Ты всегда в  рифму  попадаешь,  мой
милый! То-то я помню: в Ярославль или в Кострому, но только куда-то  и  жена
тоже поехала! Charmant, charmant! Впрочем, я  немного  забыл,  о  чем  начал
говорить... да! итак, мы едем,  друг  мой.  Au  revoir,  madame,  adieu,  ma
charmante demoiselle, - прибавил князь, обращаясь к  Зине  и  целуя  кончики
своих пальцев.
     - Обедать, обедать, князь! Не забудьте возвратиться  скорее!  -  кричит
вслед Марья Александровна.





Глава V

     - Вы бы, Настасья Петровна, взглянули на кухне, - говорит она, проводив
князя. - У меня  есть  предчувствие,  что  этот  изверг  Никитка  непременно
испортит обед! Я уверена, что он уже пьян...
     Настасья Петровна повинуется. Уходя, она подозрительно  взглядывает  на
Марью Александровну и  замечает  в  ней  какое-то  необыкновенное  волнение.
Вместо того чтоб идти присмотреть за извергом  Никиткой,  Настасья  Петровна
проходит в зал, оттуда коридором в свою комнату, оттуда в  темную  комнатку,
вроде чуланчика, где стоят сундуки, развешана кой-какая одежда и сохраняется
в узлах черное белье всего дома. Она на цыпочках подходит к запертым дверям,
скрадывает  свое  дыхание,  нагибается,  смотрит  в  замочную   скважину   и
подслушивает. Эта дверь -  одна  из  трех  дверей  той  самой  комнаты,  где
остались теперь Зина и ее маменька, - всегда наглухо заперта и заколочена.
     Марья  Александровна   считает   Настасью   Петровну   плутоватой,   но
чрезвычайно легкомысленной женщиной. Конечно, ей приходила иногда мысль, что
Настасья Петровна не поцеремонится  и  подслушать.  Но  в  настоящую  минуту
госпожа  Москалева  так  занята  и  взволнована,  что  совершенно  забыла  о
некоторых предосторожностях. Она садится в кресло и значительно  взглядывает
на Зину. Зина чувствует на себе этот взгляд,  и  какая-то  неприятная  тоска
начинает щемить ее сердце.
     - Зина!
     Зина медленно оборачивает к ней  свое  бледное  лицо  и  подымает  свои
черные задумчивые глаза.
     - Зина, я намерена поговорить с тобой о чрезвычайно важном деле.
     Зина оборачивается совершенно к своей маменьке, складывает свои руки  и
стоит в ожидании. В лице ее досада и насмешка, что, впрочем,  она  старается
скрыть.
     - Я хочу  тебя  спросить,  Зина,  как  показался  тебе,  сегодня,  этот
Мозгляков?
     - Вы уже давно знаете, как я о нем думаю, - нехотя отвечает Зина.
     - Да, mon enfant; но мне  кажется,  он  становится  как-то  уж  слишком
навязчивым с своими... исканиями.
     - Он говорит, что влюблен в меня, и навязчивость его извинительна.
     - Странно! Ты прежде не извиняла его так... охотно. Напротив, всегда на
него нападала, когда я заговорю об нем.
     - Странно и то, что вы всегда защищали  и  непременно  хотели,  чтоб  я
вышла за него замуж, а теперь первая на него нападаете.
     - Почти. Я не запираюсь, Зина: я желала тебя видеть за Мозгляковым. Мне
тяжело было видеть твою беспрерывную тоску,  твои  страдания,  которые  я  в
состоянии понять (что бы ты ни думала обо мне!) и которые отравляют мой  сон
по ночам. Я уверилась, наконец, что  одна  только  значительная  перемена  в
твоей жизни может спасти тебя! И перемена эта должна быть -  замужество.  Мы
небогаты и не можем ехать, например, за границу.  Здешние  ослы  удивляются,
что тебе двадцать три года и ты не замужем, и сочиняют об этом  истории.  Но
неужели ж я тебя выдам за здешнего советника или за Ивана Ивановича,  нашего
стряпчего? Есть ли для тебя здесь мужья? Мозгляков,  конечно,  пуст,  но  он
все-таки лучше их всех. Он порядочной фамилии, у него есть родство,  у  него
есть полтораста душ; это все-таки лучше, чем жить крючками  да  взятками  да
бог знает какими приключениями; потому я и бросила на него мои взгляды.  Но,
клянусь тебе, я никогда не имела настоящей к нему симпатии. Я  уверена,  что
сам всевышний  предупреждал  меня.  И  если  бы  бог  послал,  хоть  теперь,
что-нибудь лучше - о! как хорошо тогда, что ты еще не  дала  ему  слова!  ты
ведь сегодня ничего не сказала ему наверное, Зина?
     - К чему так кривляться, маменька, когда все  дело  в  двух  словах?  -
раздражительно проговорила Зина.
     - Кривляться, Зина, кривляться! и ты могла сказать такое слово  матери?
Но что я! Ты давно уже не веришь своей матери! Ты давно  уже  считаешь  меня
своим врагом, а не матерью.
     - Э, полноте, маменька! Нам ли с вами за слово  спорить!  Разве  мы  не
понимаем друг друга? Было, кажется, время понять!
     - Но ты оскорбляешь  меня,  дитя  мое!  Ты  не  веришь,  что  я  готова
решительно на все, чтоб устроить судьбу твою!
     Зина взглянула на мать насмешливо и с досадою.
     - Уж не хотите ли вы меня выдать за этого князя, чтоб  устроить  судьбу
мою? - спросила она с странной улыбкой.
     - Я ни слова не говорила  об  этом,  но  к  слову  скажу,  что  если  б
случилось тебе выйти  за  князя,  то  это  было  бы  счастьем  твоим,  а  не