Ох уж эти мне  сказочники!  Нет  чтобы  написать  что-нибудь  полезное,
приятное, усладительное, а то всю подноготную в  земле  вырывают!..  Вот  уж
запретил  бы  им  писать!  Ну,  на  что  это  похоже:  читаешь...   невольно
задумываешься,а там всякая дребедень и пойдет в голову; право  бы,  запретил
им писать; так-таки просто вовсе бы запретил.
     Кн. В. Ф. Одоевский

Апреля 6.

     Бесценная моя Варвара Алексеевна!
     Вчера я был счастлив, чрезмерно счастлив, донельзя  счастлив!  Вы  хоть
раз в жизни, упрямица, меня послушались. Вечером, часов в восемь, просыпаюсь
(вы знаете, маточка, что я часочек-другой люблю  поспать  после  должности),
свечку достал, приготовляю бумаги,  чиню  перо,  вдруг,  невзначай,  подымаю
глаза, - право, у меня сердце вот так и запрыгало! Так вы-таки поняли,  чего
мне хотелось, чего сердчишку моему хотелось! Вижу, уголочек занавески у окна
вашего загнут и прицеплен к горшку с бальзамином, точнехонько так, как я вам
тогда намекал; тут же показалось мне, что и личико ваше  мелькнуло  у  окна,
что и вы ко мне из комнатки вашей смотрели, что и вы обо мне думали.  И  как
же мне досадно было, голубчик мой, что миловидного личика-то вашего я не мог
разглядеть хорошенько! Было время, когда и мы  светло  видели,  маточка.  Не
радость старость, родная моя! Вот и теперь все как-то рябит в  глазах;  чуть
поработаешь вечером, попишешь что-нибудь, наутро и  глаза  раскраснеются,  и
слезы текут так,  что  даже  совестно  перед  чужими  бывает.  Однако  же  в
воображении моем так и засветлела ваша улыбочка, ангельчик, ваша добренькая,
приветливая улыбочка; и на сердце моем было точно такое ощущение, как тогда,
как я поцеловал вас, Варенька, - помните ли, ангельчик? Знаете ли,  голубчик
мой, мне даже показалось, что  вы  там  мне  пальчиком  погрозили?  Так  ли,
шалунья? Непременно вы это все опишите подробнее в вашем письме.
     Ну, а какова наша придумочка насчет занавески вашей, Варенька? Премило,
не правда ли? Сижу ли за работой, ложусь ли спать, просыпаюсь ли,  уж  знаю,
что и вы там обо мне думаете, меня помните, да и сами-то здоровы  и  веселы.
Опустите  занавеску  -  значит,  прощайте,  Макар  Алексеевич,  спать  пора!
Подымете - значит, с добрым утром, Макар  Алексеевич,  каково-то  вы  спали,
или: каково-то вы в  вашем  здоровье,  Макар  Алексеевич?  Что  же  до  меня
касается, то я, слава творцу, здорова и  благополучна!  Видите  ли,  душечка
моя, как это ловко придумано; и писем не нужно! Хитро, не правда ли? А  ведь
придумочка-то моя! А что, каков я на эти дела, Варвара Алексеевна?
     Доложу я вам, маточка моя, Варвара Алексеевна,  что  спал  я  сию  ночь
добрым порядком, вопреки ожиданий, чем  и  весьма  доволен;  хотя  на  новых
квартирах, с новоселья, и всегда как-то не спится; все  что-то  так,  да  не
так! Встал я сегодня таким ясным соколом - любо-весело! Что это  какое  утро
сегодня хорошее, маточка! У нас растворили окошко; солнышко  светит,  птички
чирикают, воздух дышит весенними ароматами, и вся природа оживляется - ну, и
остальное там все было тоже соответственное; все в порядке, по-весеннему.  Я
даже и помечтал сегодня довольно приятно, и все об вас  были  мечтания  мои,
Варенька. Сравнил я вас с птичкой небесной, на утеху людям и  для  украшения
природы созданной. Тут же подумал я, Варенька, что и  мы,  люди,  живущие  в
заботе и  треволнении,  должны  тоже  завидовать  беззаботному  и  невинному
счастию небесных птиц, - ну, и остальное все такое же, сему же подобное;  то
есть я все такие сравнения отдаленные делал. У меня там  книжка  есть  одна,
Варенька, так в ней то же самое, все такое же весьма подробно описано.  Я  к
тому пишу, что ведь разные бывают мечтания, маточка. А вот теперь весна, так
и мысли все такие приятные, острые, затейливые, и мечтания приходят  нежные;
все в розовом цвете. Я к тому и написал это все; а впрочем, я это  все  взял
из книжки. Там сочинитель обнаруживает такое же желание в стишках и пишет -

     Зачем я не птица, не хищная птица!

     Ну и т. д. Там и еще есть разные мысли, да бог с ними! А вот  куда  это
вы утром ходили  сегодня,  Варвара  Алексеевна?  Я  еще  и  в  должность  не
сбирался, а вы, уж подлинно как пташка весенняя, порхнули из  комнаты  и  по
двору прошли такая веселенькая. Как мне-то было весело, на  вас  глядя!  Ах,
Варенька, Варенька! вы не грустите; слезами горю помочь нельзя; это я  знаю,
маточка моя, это я на опыте знаю. Теперь же вам так покойно, да и  здоровьем
вы немного поправились. Ну,  что  ваша  Федора?  Ах,  какая  же  она  добрая
женщина! Вы мне, Варенька, напишите, как вы с нею там живете теперь  и  всем
ли вы довольны? Федора-то немного  ворчлива;  да  вы  на  это  не  смотрите,
Варенька. Бог с нею! Она такая добрая.
     Я уже вам писал о здешней Терезе, - тоже и добрая и верная  женщина.  А
уж как я беспокоился об наших письмах! Как они передаваться-то будут? А  вот
как тут послал господь на наше счастье Терезу. Она женщина добрая,  кроткая,
бессловесная. Но наша хозяйка просто  безжалостная.  Затирает  ее  в  работу
словно ветошку какую-нибудь.
     Ну, в какую же я трущобу попал, Варвара Алексеевна!  Ну,  уж  квартира!
Прежде ведь я жил таким глухарем, сами знаете: смирно, тихо; у меня, бывало,
муха летит, так и муху слышно. А здесь шум, крик, гвалт! Да ведь вы еще и не
знаете, как это все здесь устроено. Вообразите, примерно,  длинный  коридор,
совершенно темный и нечистый. По правую его руку будет глухая  стена,  а  по
левую все двери да двери, точно нумера, все так в ряд простираются. Ну,  вот
и нанимают эти нумера, а в них по одной комнатке в каждом; живут в  одной  и
по двое, и по трое. Порядку не спрашивайте - Ноев ковчег! Впрочем,  кажется,
люди хорошие, все такие образованные, ученые. Чиновник один есть (он  где-то
по литературной части), человек начитанный: и о Гомере, и о Брамбеусе,  и  о
разных у них там сочинителях говорит, обо всем говорит, - умный человек! Два
офицера живут и все в карты играют. Мичман живет; англичанин-учитель  живет.
Постойте, я вас потешу, маточка; опишу их в будущем письме  сатирически,  то
есть как они там сами по себе, со всею подробностию. Хозяйка наша,  -  очень
маленькая и нечистая старушонка,целый день в туфлях да в  шлафроке  ходит  и
целый день все кричит на Терезу. Я живу  в  кухне,  или  гораздо  правильнее
будет сказать вот как: тут подле кухни есть одна комната (а у нас, нужно вам
заметить, кухня чистая, светлая, очень хорошая), комнатка небольшая,  уголок
такой скромный... то есть, или еще луч5 ше  сказать,  кухня  большая  в  три
окна, так у меня вдоль поперечной стены перегородка, так что и  выходит  как
бы еще комната, нумер сверхштатный; все просторное, удобное, и окно есть,  и
все, - одним словом, все удобное. Ну, вот это мой уголочек. Ну, так вы и  не