экономическую славу говорю, про славу меча или науки? Я говорю лишь о
братстве людей и о том, что ко всемирному, ко всечеловечески-братскому
единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее
предназначено, вижу следы сего в нашей истории, в наших даровитых людях, в
художественном гении Пушкина. Пусть наша земля нищая, но эту нищую землю "в
рабском виде исходил благословляя" Христос.
Почему же нам не вместить последнего слова его? Да и сам он не в яслях
ли родился? Повторяю: по крайней мере, мы уже можем указать на Пушкина, на
всемирность и всечеловечность его гения. Ведь мог же он вместить чужие гении
в душе своей, как родные. В искусстве, по крайней мере, в художественном
творчестве, он проявил эту всемирность стремления русского духа неоспоримо,
а в этом уже великое указание. Если наша мысль есть фантазия, то с Пушкиным
есть, по крайней мере, на чем этой фантазии основаться. Если бы жил он
дольше, может быть, явил бы бессмертные и великие образы души русской, уже
понятные нашим европейским братьям, привлек бы их к нам гораздо более и
ближе, чем теперь, может быть, успел бы им разъяснить всю правду стремлений
наших, и они уже более понимали бы нас, чем теперь, стали бы нас
предугадывать, перестали бы на нас смотреть столь недоверчиво и высокомерно,
как теперь еще смотрят. Жил бы Пушкин долее, так и между нами было бы, может
быть, менее недоразумений и споров, чем видим теперь. Но бог судил иначе.
Пушкин умер в полном развитии своих сил и бесспорно унес с собою в гроб
некоторую великую тайну. И вот мы теперь без него эту тайну разгадываем.
=9=
THE END |