водопроводным краном, потом решил сходить поискать Николая.
   -- Вы его не найдете, -- сказал ему первый, кого он спросил,
-- он  в  карауле  на  вокзале. Завтра в десять им смена будет,
тогда и придет.
   "Жаль, -- подумал Сергей. --  И  сходить  нельзя,  очень  уж
далеко".
   От  нечего  делать  он отправился во двор. Сначала глядел, а
потом и сам стал грузить цейхгауз, мебель из клуба, библиотеку,
огневые припасы. Проработав наравне со всеми до самого  вечера,
он,  усталый,  но  возбужденный работой и новыми впечатлениями,
наконец добрался до своего жесткого ложа. Подложил  под  голову
шапку,  патронташ,  укрылся  шинелью,  и  почти  тотчас  крепко
заснул.
   Утром он снова работал на дворе. Погрузка  уже  близилась  к
концу.  Он  нес  вместе  с  тремя  курсантами  последний ящик с
книгами, когда вдруг увидел возвращающийся  с  вокзала  караул.
Присмотревшись,  он  сразу  узнал  Николая  и окликнул его. Тот
удивленно взглянул и подбежал к нему с оживленными и радостными
расспросами:
   -- Как? И ты здесь?
   -- Как видишь.
   -- Давно?
   -- Со вчерашнего дня.
   Николай помог взвалить ящик на грузовик, и они отправились в
помещение.
   -- Втроем-то мы  ух  как  загуляем  на  Украине,  --  сказал
Николай, усаживаясь рядом с другом на голом топчане.
   -- Как втроем? -- переспросил несколько удивленный Сергей.
   --  А!  ты  еще  не знаешь! -- спохватился тот и завопил: --
Володька! Володька!... Егоров! Вот! -- продолжал  он,  указывая
на  подходившего  к  ним  курсанта.  Сергей  узнал в нем своего
вчерашнего провожатого. -- Это и есть третий.
   -- Мы уж знакомы, -- перебил его  тот.  И  три  новых  друга
уселись вместе и начали оживленно болтать.
   Случай свел новых товарищей в один взвод первой роты. Ростом
они были разные. Николай стоял вторым от правого фланга, Сергей
-- посредине, а Владимир -- на левом.


III.


   Напоследок  все  особенно  много бегали и суетились. А вот и
сигнал:  "повестка"  или  "сбор".  С  подсумками  и  винтовками
выбегают   курсанты.   Запыхавшийся   завхоз  торопит  какую-то
отставшую подводу.
   Раздается команда:
   -- ... Станови-и-ись......
   -- Командир батальона, --  шепчет  Сергею,  убегая  на  свое
место, Владимир.
   Длинная,  длинная  серая  лента,  --  шестьсот человек. Роты
рассчитаны. Музыканты на местах.
   -- Батальон, смирно. Под знамя. Слуш-а-ай. На-караул. Раз...
два!.. -- Ровная щетина стальных штыков.
   Потом вновь раскатывается протяжная команда:
   --  Батальон  направо.  Отделениями  правые  плечи   вперед.
Ша-агом марш.
   Затем -- коротко и резко:
   -- Прямо.
   И батальон двинулся под раскаты боевого марша.


   ---------------


   На вокзале быстро погрузились в вагоны.
   Двадцать  теплушек с курсантами, классный вагон со штабом, а
дальше -- платформы с кухнями и двуколками.
   Отправление было назначено через час.
   Николай пошел за кипятком на станцию, Владимир -- в цейхгауз
-- получать на троих хлеб и сахар.
   В вагоне было тепло от топившейся железной  печки,  шумно  и
весело.  Через полуоткрытую дверь мелькнула голова пробегающего
мимо дежурного по эшелону комроты. Вздрогнул состав  от  толчка
прицепившегося  паровоза.  Прозвучал  последний сигнал, и поезд
тронулся. Несмотря на вечерний холод, курсанты разом распахнули
двери и окна.
   -- Прощай, Москва!
   -- До свидания!
   -- Счастливо оставаться!
   Запели:


   "Прощайте, матери, отцы, прощайте, жены, дети,
   мы победим, -- народ за нас!
   Да здравствуют Советы!"


   Стало уже  совсем  темно.  Тысячи  огненных  искр  летали  и
кружились  за  окнами.  Мерно постукивали колеса и мощно ревел,
ускоряя свой ход, паровоз.


IV.


   Мелькали грязные серые деревушки; с  покрытых  снегом  полей
бежали  мутные ручьи, леса стояли черные и голые. Но чем дальше
уходил эшелон к югу, тем зеленее и приветнее становились рощи и
поля, а  там,  где  впервые  начали  попадаться  белые  мазанки