провода  задрожали,  загудели.  Ветер зашумел  и  погнал зеленые волны. А ей
показалось,  что  это  ее  корабль-сарай  медленно   и  спокойно  по  волнам
разворачивается.
     -- Лево руля на борт! -- громко скомандовала Женя и  крепче  налегла на
тяжелое колесо.
     Прорвавшись через щели крыши, узкие прямые лучи солнца упали ей на лицо
и платье. Но Женя поняла,  что это неприятельские суда нащупывают  ее своими
прожекторами, и она решила дать им бой.
     С силой управляла она скрипучим  колесом, маневрируя вправо и  влево, и
властно выкрикивала слова команды.
     Но вот острые прямые лучи прожектора поблекли, погасли. И это, конечно,
не солнце зашло за тучу. Это разгромленная вражья эскадра шла ко дну.
     Бой  был окончен.  Пыльной ладонью Женя вытерла  лоб, и вдруг на  стене
задребезжал звонок телефона.  Этого  Женя  не ожидала; она думала,  что этот
телефон просто игрушка. Ей стало не по себе. Она сняла трубку.
     Голос звонкий и резкий спрашивал:
     -- Алло! Алло! Отвечайте. Какой осел обрывает провода и подает сигналы,
глупые и непонятные?
     -- Это не осел, -- пробормотала озадаченная Женя. -- Это я -- Женя!
     -- Сумасшедшая девчонка!  -- резко  и  почти испуганно прокричал тот же
голос. -- Оставь штурвальное колесо и беги  прочь. Сейчас примчатся... люди,
и они тебя поколотят.
     Женя бросила трубку, но было уже поздно. Вот на свету показалась чья-то
голова:  это был Гейка,  за  ним  Сима Симаков, Коля Колокольчиков, а  вслед
лезли еще и еще мальчишки.
     --  Кто  вы такие?  -- отступая от  окна,  в страхе  спросила Женя.  --
Уходите!.. Это наш сад. Я вас сюда не звала.
     Но  плечо  к  плечу,  плотной  стеной  ребята  молча  шли  на Женю.  И,
очутившись прижатой к углу, Женя вскрикнула.
     В то  же мгновение в просвете мелькнула еще одна тень. Все обернулись и
расступились. И  перед Женей  встал высокий  темноволосый мальчуган в  синей
безрукавке, на груди которой была вышита красная звезда.
     -- Тише, Женя! -- громко сказал он.  -- Кричать не  надо. Никто тебя не
тронет. Мы с тобой знакомы. Я -- Тимур.
     -- Ты  Тимур?!  --  широко  раскрывая  полные  слез  глаза, недоверчиво
воскликнула  Женя. -- Это ты укрыл меня  ночью простынею? Ты оставил мне  на
столе записку?  Ты отправил  папе на фронт телеграмму, а  мне прислал ключ и
квитанцию? Но зачем? За что? Откуда ты меня знаешь?
     Тогда он подошел к ней, взял ее за руку и ответил:
     -- А  вот оставайся с нами! Садись  и слушай, и тогда  тебе  все  будет
понятно.


     На покрытой мешками соломе вокруг  Тимура, который разложил перед собой
карту поселка, расположились ребята.
     У  отверстия  выше   слухового  окна   повис   на   веревочных  качелях
наблюдатель.  Через  его  шею  был  перекинут  шнурок  с помятым театральным
биноклем.
     Неподалеку  от  Тимура  сидела  Женя  и  настороженно  прислушивалась и
приглядывалась  ко  всему,  что  происходит  на совещании  этого  никому  не
известного штаба. Говорил Тимур:
     -- Завтра,  на  рассвете,  пока люди  спят, я и Колокольчиков  исправим
оборванные ею (он показал на Женю) провода.
     -- Он  проспит, -- хмуро  вставил  большеголовый, одетый  в  матросскую
тельняшку Гейка. -- Он просыпается только к завтраку и к обеду.
     -- Клевета! -- вскакивая и заикаясь, вскричал Коля  Колокольчиков. -- Я
встаю вместе с первым лучом солнца.
     -- Я не знаю, какой у солнца  луч  первый, какой второй, но он  проспит
обязательно, -- упрямо продолжал Гейка.
     Тут болтавшийся на веревках наблюдатель свистнул. Ребята повскакали.
     По дороге в клубах пыли мчался конно-артиллерийский дивизион.  Могучие,
одетые в ремни и железо кони быстро волокли за собою зеленые зарядные  ящики
и укрытые серыми чехлами пушки.
     Обветренные,   загорелые   ездовые,   не  качнувшись  в   седле,   лихо
заворачивали за угол, и  одна за другой батареи скрывались  в роще. Дивизион
умчался.
     -- Это они  на  вокзал,  на погрузку  поехали, --  важно  объяснил Коля
Колокольчиков. -- Я по их  обмундированию  вижу: когда они скачут на учение,
когда на парад, а когда и еще куда.
     --  Видишь -- и молчи! -- остановил его Гейка. -- Мы и сами с  глазами.
Вы знаете, ребята, этот болтун хочет убежать в Красную Армию!
     -- Нельзя, -- вмещался Тимур. -- Это затея совсем пустая.
     --  Как  нельзя?  --  покраснев,  спросил Коля. --  А  почему же раньше
мальчишки всегда на фронт бегали?
     -- То  раньше!  А теперь крепко-накрепко всем  начальникам и командирам
приказано гнать оттуда нашего брата по шее.
     --  Как  по  шее? -- вспылив и  еще  больше  покраснев,  вскричал  Коля
Колокольчиков. -- Это... своих-то?
     -- Да вот!.  -- И Тимур  вздохнул. -- Это своих-то!  А теперь,  ребята,
давайте к делу. Все расселись по местам.
     -- В  саду  дома номер тридцать  четыре по Кривому переулку неизвестные
мальчишки обтрясли  яблоню, -- обиженно  сообщил Коля Колокольчиков.  -- Они
сломали две ветки и помяли клумбу.
     --  Чей  дом?  --  И  Тимур  заглянул  в  клеенчатую  тетрадь.  --  Дом
красноармейца Крюкова. Кто у нас здесь  бывший специалист по чужим  садам  и
яблоням?
     -- Я, -- раздался сконфуженный" голос.
     -- Кто это мог сделать?
     --  Это  работал  Мишка Квакин и его  помощник, под названием "Фигура".
Яблоня -- мичуринка, сорт "золотой налив", и, конечно, взята на выбор.
     -- Опять  и опять  Квакин! -- Тимур задумался. -- Гейка! У тебя  с  ним
разговор был?
     -- Был.
     -- Ну и что же?
     -- Дал ему два раза по шее.
     -- А он?
     -- Ну и он сунул мне раза два тоже.
     -- Эк у  тебя все --  "дал" да "сунул"... А  толку что-то нету.  Ладно!
Квакиным мы займемся особо. Давайте дальше.
     --  В доме номер двадцать  пять у старухи молочницы  взяли в  кавалерию