Конечно, если ученику сделает такую рожу, то оно еще ничего: может быть,
оно там и нужно так, об этом я не могу судить; но вы посудите сами, если он
сделает это посетителю, - это может быть очень худо: господин ревизор или
другой кто может принять это на свой счет. Из этого черт знает что может
произойти.

Лука Лукич. Что ж мне, право, с ним делать? Я уж несколько раз ему говорил.
Вот еще на днях, когда зашел было в класс наш предводитель, он скроил такую
рожу, какой я никогда еще не видывал. Он-то ее сделал от доброго сердца, а
мне выговор: зачем вольнодумные мысли внушаются юношеству.

Городничий. То же я должен вам заметить и об учителе по исторической части.
Он ученая голова - это видно, и сведений нахватал тьму, но только объясняет
с таким жаром, что не помнит себя. Я раз слушал его: ну покамест говорил об
ассириянах и вавилонянах - еще ничего, а как добрался до Александра
Македонского, то я не могу вам сказать, что с ним сделалось. Я думал, что
пожар, ей-богу! Сбежал с кафедры и что есть силы хвать стулом об пол. Оно
конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать? от этого
убыток казне.

Лука Лукич. Да, он горяч! Я ему это несколько раз уже замечал.. Говорит:
"Как хотите, для науки я жизни не пощажу".


Городничий. Да, таков уже неизъяснимый закон судеб: умный человек либо
пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси.


Лука Лукич. Не приведи господь служить по ученой части! Всего боишься:
всякий мешается, всякому хочется показать, что он тоже умный человек.


Городничий. Это бы еще ничего, - инкогнито проклятое! Вдруг заглянет: "А,
вы здесь, голубчики! А кто, скажет, здесь судья?" - "Ляпкин-Тяпкин". - "А
подать сюда Ляпкина-Тяпкина! А кто попечитель богоугодных заведений?" -
"Земляника". "А подать сюда Землянику!" Вот что худо!




Явление II
                           Те же и почтмейстер.

Почтмейстер. Объясните, господа, что, какой чиновник едет?

Городничий. А вы разве не слышали?

Почтмейстер. Слышал от Петра Ивановича Бобчинского. Он только что был у
меня в почтовой конторе.

Городничий. Ну, что? Как вы думаете об этом?

Почтмейстер. А что думаю? война с турками будет.

Аммос Федорович. В одно слово! я сам то же думал.

Городничий. Да, оба пальцем в небо попали!

Почтмейстер. Право, война с турками. Это все француз гадит.

Городничий. Какая война с турками! Просто нам плохо будет, а не туркам. Это
уже известно: у меня письмо.

Почтмейстер. А если так, то не будет войны с турками.

Городничий. Ну что же вы, как вы, Иван Кузьмич?

Почтмейстер. Да что я? Как вы, Антон Антонович?

Городничий. Да что я? Страху-то нет, а так, немножко... Купечество да
гражданство меня смущает. Говорят, что я им солоно пришелся, а я, вот
ей-богу, если и взял с иного, то, право, без всякой ненависти. Я даже думаю
(берет его под руку и отводит в сторону), я даже думаю, не было ли на меня
какого-нибудь доноса. Зачем же в самом деле к нам ревизор? Послушайте, Иван
Кузьмич, нельзя ли вам, для общей нашей пользы, всякое письмо, которое
прибывает к вам в почтовую контору, входящее и исходящее, знаете, этак
немножко распечатать и прочитать: не содержится ли в нем какого-нибудь
донесения или просто переписки. Если же нет, то можно опять запечатать;
впрочем, можно даже и так отдать письмо, распечатанное.

Почтмейстер. Знаю, знаю... Этому не учите, это я делаю не то чтоб из
предосторожности, а больше из любопытства: смерть люблю узнать, что есть
нового на свете. Я вам скажу, что это преинтересное чтение. Иное письмо с
наслажденьем прочтешь - так описываются разные пассажи... а назидательность
какая... лучше, чем в "Московских ведомостях"!

Городничий. Ну что ж, скажите, ничего не начитывали о каком-нибудь
чиновнике из Петербурга?

Почтмейстер. Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских и саратовских
много говорится. Жаль, однако ж, что вы не читаете писем: есть прекрасные
места. Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом
игривом... очень, очень хорошо: "Жизнь моя, милый друг, течет, говорит в
эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет..." - с большим, с
большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту?

Городничий. Ну, теперь не до того. Так сделайте милость, Иван Кузьмич: если
на случай попадется жалоба или донесение, то без всяких рассуждений
задерживайте.