сапоги, платяная щетка и прочее.

Явление I

                      Осип лежит на барской постели.


Черт побери, есть так хочется и в животе трескотня такая, как будто бы
целый полк затрубил в трубы. Вот не доедем, да и только, домой! Что ты
прикажешь делать? Второй месяц пошел, как уже из Питера! Профинтил дорогой
денежки, голубчик, теперь сидит и хвост подвернул и не горячится. А стало
бы, и очень бы стало на прогоны; нет, вишь ты, нужно в каждом городе
показать себя! (Дразнит его.) "Эй, Осип, ступай посмотри комнату, лучшую,
да обед спроси самый лучший: я не могу есть дурного обеда, мне нужен лучший
обед". Добро бы было в самом деле что-нибудь путное, а то ведь елистратишка
простой! С проезжающим знакомится, а потом в картишки - вот тебе и
доигрался! Эх, надоела такая жизнь! Право, на деревне лучше: оно хоть нет
публичности, да и заботности меньше; возьмешь себе бабу, да и лежи весь век
на полатях да ешь пироги. Ну, кто ж спорит: конечно, если пойдет на правду,
так житье в Питере лучше всего. Деньги бы только были, а жизнь тонкая и
политичная: кеятры, собаки тебе танцуют, и все что хочешь. Разговаривает
все на тонкой деликатности, что разве только дворянству уступит; пойдешь на
Щукин - купцы тебе кричат:"Почтенный!"; на перевозе в лодке с чиновником
сядешь; компании захотел - ступай в лавочку: там тебе кавалер расскажет про
лагери и объявит, что всякая звезда значит на небе, так вот как на ладони
все видишь. Старуха офицерша забредет; горничная иной раз заглянет такая...
фу, фу, фу! (Усмехается и трясет головою.) Галантерейное, черт возьми,
обхождение! Невежливого слова никогда не услышишь, всякой говорит тебе
"вы". Наскучило идти - берешь себе извозчика и сидишь себе как барин, а не
захочешь заплатить ему - изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты
так шмыгнешь, что тебя никакой дьявол не сыщет. Одно плохо: иной раз славно
наешься, а в другой чуть не лопнешь с голоду, как теперь, например. А все
он виноват. Что с ним сделаешь? Батюшка пришлет денежки, чем бы их
попридержать - и куды!.. пошел кутить: ездит на извозчике, каждый день ты
доставай в кеятр билет, а там через неделю, глядь - и посылает на толкучий
продавать новый фрак. Иной раз все до последней рубашки спустит, так что на
нем всего останется сертучишка да шинелишка... Ей-богу, правда! И сукно
такое важное, аглицкое! рублев полтораста ему один фрак станет, а на рынке
спустит рублей за двадцать; а о брюках и говорить нечего - нипочем идут. А
отчего? - оттого, что делом не занимается: вместо того чтобы в должность, а
он идет гулять по прешпекту, в картишки играет. Эх, если б узнал это старый
барин! Он не посмотрел бы на то, что ты чиновник, а, поднявши рубашонку,
таких бы засыпал тебе, что б дня четыре ты почесывался. Коли служить, так
служи. Вот теперь трактирщик сказал, что не дам вам есть, пока не заплатите
за прежнее; ну, а коли не заплатим? (Со вздохом.) Ах, боже ты мой, хоть бы
какие-нибудь щи! Кажись, так бы теперь весь свет съел. Стучится; верно, это
он идет. (Поспешно схватывается с постели.)


Явление II

                             Осип и Хлестаков.


Хлестаков. На, прими это. (Отдает фуражку и тросточку.) А, опять валялся на
кровати?


Осип. Да зачем же бы мне валяться? Не видал я разве кровати, что ли?


Хлестаков. Врешь, валялся; видишь, вся склочена.


Осип. Да на что мне она? Не знаю я разве, что такое кровать? У меня есть
ноги; я и постою. Зачем мне ваша кровать?


Хлестаков (ходит по комнате). Посмотри, там в картузе табаку нет?


Осип. Да где ж ему быть, табаку? Вы четвертого дня последнее выкурили.


Хлестаков (ходит и разнообразно сжимает свои губы; наконец говорит громким
и решительным голосом). Послушай... эй, Осип!


Осип. Чего изволите?


Хлестаков (громким, но не столь решительным голосом). Ты ступай туда.


Осип. Куда?


Хлестаков (голосом вовсе не решительным и не громким, очень близким к
просьбе). Вниз, в буфет... Там скажи... чтобы мне дали пообедать.


Осип. Да нет, я и ходить не хочу.


Хлестаков. Как ты смеешь, дурак!


Осип. Да так; все равно, хоть и пойду, ничего из этого не будет. Хозяин
сказал, что больше не даст обедать.