довольно  густым,  значительным  басом.  Обед  был  чрезвычайный:  осетрина,
белуга, стерляди, дрофы, спаржа, перепелки, куропатки, грибы доказывали, что
повар еще со вчерашнего дня не брал в  рот  горячего,  и  четыре  солдата  с
ножами в руках работали на помощь ему всю  ночь  фрикасеи  и  желеи.  Бездна
бутылок, длинных с лафитом, короткошейных с мадерою, прекрасный летний день,
окна, открытые напролет, тарелки со льдом на  столе,  отстегнутая  последняя
пуговица у господ офицеров, растрепанная манишка  у  владетелей  укладистого
фрака, перекрестный разговор, покрываемый генеральским голосом и  заливаемый
шампанским, - все отвечало одно другому. После обеда все встали  с  приятною
тяжестью в желудках и, закурив трубки с длинными и короткими чубуками, вышли
с чашками кофею в руках на крыльцо.
     У генерала, полковника и даже майора мундиры  были  вовсе  расстегнуты,
так что видны были слегка  благородные  подтяжки  из  шелковой  материи,  но
господа офицеры, сохраняя должное уважение, пребыли с застегнутыми, выключая
трех последних пуговиц.
     - Вот ее можно теперь  посмотреть,  -  сказал  генерал.  -  Пожалуйста,
любезнейший, - примолвил он, обращаясь к своему адьютанту, довольно  ловкому
молодому человеку приятной наружности, - прикажи, чтобы привели сюда  гнедую
кобылу! Вот вы увидите сами. - Тут генерал потянул из трубки и выпустил дым.
- Она еще не слишком в холе: проклятый городишко,  нет  порядочной  конюшни.
Лошадь, пуф, пуф, очень порядочная!
     - И давно, ваше превосходительство, пуф,  пуф,  изволите  иметь  ее?  -
сказал Чертокуцкий.
     - Пуф, пуф, пуф, ну... пуф, не так давно. Всего только  два  года,  как
она взята мною с завода!
     - И получить ее изволили объезженную или уже здесь изволили объездить?
     - Пуф, пуф, пу, пу, пу... у... у...ф, здесь, -  сказавши  это,  генерал
весь исчезнул в дыме.
     Между тем из конюшни выпрыгнул солдат, послышался стук  копыт,  наконец
показался другой, в белом балахоне, с черными огромными усами, ведя за  узду
вздрагивавшую и пугавшуюся лошадь, которая, вдруг  подняв  голову,  чуть  не
подняла вверх присевшего к земле солдата вместе с  его  усами.  "Ну  ж,  ну!
Аграфена Ивановна!" - говорил он, подводя ее под крыльцо.
     Кобыла  называлась  Аграфена  Ивановна;  крепкая  и  дикая,  как  южная
красавица, она грянула копытами в деревянное крыльцо и вдруг остановилась.
     Генерал, опустивши трубку, начал смотреть с довольным видом на Аграфену
Ивановну. Сам полковник, сошедши с крыльца, взял Аграфену Иваповну за морду.
Сам майор потрепал Аграфену Ивановну по ноге, прочие пощелкали языками.
     Чертокуцкий сошел с крыльца и зашел  ей  взад.  Солдат,  вытянувшись  и
держа узду, глядел прямо посетителям в глаза, будто бы хотел вскочить в них.
     - Очень, очень хорошая! - сказал Чертокуцкий,  -  статистая  лошадь!  А
позвольте, ваше превосходительство, узнать, как она ходит?
     - Шаг у нее хорош; только... черт его знает... этот дурак фершел дал ей
каких-то пилюль, и вот уже два дня все чихает.
     -  Очень,  очень  хороша.  А  имеете   ли,   ваше   превосходительство,
соответствующий экипаж?
     - Экипаж?.. Да ведь это верховая лошадь.
     - Я это знаю; но я спросил  ваше  превосходительство  для  того,  чтобы
узнать, имеете ли и к другим лошадям соответствующий экипаж.
     - Ну, экипажей у  меня  не  слишком  достаточно.  Мне,  признаться  вам
сказать, давно хочется иметь нынешнюю коляску.  Я  писал  об  этом  к  брату
моему, который теперь в Петербурге, да не знаю, пришлет ли он или нет.
     - Мне кажется, ваше превосходительство,  -  заметил  полковник,  -  нет
лучше коляски, как венская.
     - Вы справедливо думаете, пуф, пуф, пуф.
     - У меня, ваше превосходительство, есть чрезвычайная коляска  настоящей
венской работы.
     - Какая? Та, в которой вы приехали?
     - О нет. Это так, разъездная, собственно для моих поездок, но та... это
удивительно, легка как перышко; а когда вы сядете в нее, то просто как бы, с
позволения вашего превосходительства, нянька вас в люльке качала!
     - Стало быть, покойна?
     - Очень, очень покойна; подушки,  рессоры,  -  это  все  как  будто  на
картинке нарисовано.
     - Это хорошо.
     - А уж укладиста как! то есть я, ваше превосходительство, и не  видывал
еще такой. Когда я служил, то у меня в ящики помещалось десять бутылок  рому
и двадцать фунтов табаку; кроме того, со мною еще было около шести мундиров,
белье  и  два  чубука,  ваше  превосходительство,  такие  длинные,  как,   с
позволения сказать, солитер, а в карманы можно целого быка поместить.
     - Это хорошо.
     - Я, ваше превосходительство, заплатил за нее четыре тысячи.
     - Судя по цене, должна быть хороша; и вы купили ее сами?
     - Нет, ваше превосходительство; она досталась по случаю. Ее  купил  мой
друг, редкий человек,  товарищ  моего  детства,  с  которым  бы  вы  сошлись
совершенно; мы с ним - что твое, что мое, все равно. Я выиграл ее у  него  в
карты. Не угодно ли, ваше превосходительство, сделать мне  честь  пожаловать
завтра ко мне отобедать, и коляску вместе посмотрите.
     - Я не знаю, что вам на это сказать.  Мне  одному  как-то...  Разве  уж
позволите вместе с господами офицерами?
     - И господ офицеров прошу покорнейше. Господа, я почту себе за  большую
честь иметь удовольствие видеть вас в своем доме!
     Полковник, майор и прочие офицеры отблагодарили учтивым поклоном.
     - Я, ваше превосходительство, сам того мнения, что если покупать  вещь,
то непременно хорошую, а если дурную, то нечего  и  заводить.  Вот  у  меня,
когда сделаете мне честь  завтра  пожаловать,  я  покажу  кое-какие  статьи,
которые я сам завел по хозяйственной части.
     Генерал посмотрел и выпустил изо рту дым.
     Чертокуцкий был  чрезвычайно  доволен,  что  пригласил  к  себе  господ
офицеров; он заранее заказывал в голове своей паштеты и  соусы,  посматривал
очень весело на господ  офицеров,  которые  также  с  своей  стороны  как-то
удвоили к нему свое расположение, что было заметно из глаз  их  и  небольших
телодвижений  вроде  полупоклонов.  Чертокуцкий   выступал   вперед   как-то
развязнее, и голос его принял расслабление: выражение голоса,  обремененного
удовольствием.
     - Там, ваше превосходительство, познакомитесь с хозяйкой дома.
     - Мне очень приятно, - сказал генерал, поглаживая усы.
     Чертокуцкий после  этого  хотел  немедленно  отправиться  домой,  чтобы
заблаговременно приготовить все к принятию гостей к  завтрашнему  обеду;  он
взял уже было и шляпу в руки,  но  как-то  так  странно  случилось,  что  он