богу. Но есть минуты, темные минуты...
     Он остановился, и я заметил, что вдруг омрачился светлый лик  его,  как
будто бы на него набежало какое-то мгновенное облако.
     - Есть одно происшествие в моей жизни, - сказал он. - Доныне я не  могу
понять, что' был тот странный образ, с которого я написал  изображение.  Это
было  точно  какое-то  дьявольское   явление.   Я   знаю,   свет   отвергает
существованье дьявола, и потому не буду говорить о нем. Но скажу только, что
я с отвращением писал его, я не чувствовал в то время никакой любви к  своей
работе. Насильно хотел покорить себя и бездушно, заглушив все,  быть  верным
природе. Это не было созданье искусства, и потому чувства, которые  объемлют
всех при взгляде на него, суть уже мятежные чувства, тревожные чувства, - не
чувства художника, ибо художник и в тревоге дышит покоем. Мне говорили,  что
портрет этот ходит по рукам и рассеивает томительные впечатленья, зарождая в
художнике  чувство  зависти,  мрачной  ненависти  к  брату,  злобную   жажду
производить гоненья и угнетенья. Да хранит тебя всевышний от  сих  страстей!
Нет их страшнее. Лучше вынести всю горечь возможных гонений, нежели  нанести
кому-либо одну тень гоненья. Спасай чистоту души своей. Кто заключил в  себе
талант, тот чаще всех должен быть душою. Другому простится многое, но ему не
простится. Человеку, который вышел из дому  в  светлой  праздничной  одежде,
стоит только быть обрызнуту одним пятном грязи из-под  колеса,  и  уже  весь
народ  обступил  его,  и  указывает  на  него  пальцем,  и  толкует  об  его
неряшестве, тогда как тот же народ не замечает  множества  пятен  на  других
проходящих,  одетых  в  будничные  одежды.  Ибо  на  будничных  одеждах   не
замечаются пятна.
     Он благословил меня и обнял. Никогда в жизни не был  я  так  возвышенно
подвигнут. Благоговейно, более нежели с чувством сына, прильнул  я  к  груди
его и поцеловал в рассыпавшиеся его серебряные волосы. Слеза блеснула в  его
глазах.
     - Исполни, сын мой, одну мою просьбу, - сказал он  мне  уже  при  самом
расставанье.- Может быть, тебе случится увидеть где-нибудь  тот  портрет,  о
котором я говорил тебе. Ты его узнаешь  вдруг  по  необыкновенным  глазам  и
неестественному их выражению, - во что бы то ни было истреби его...
     Вы можете судить сами, мог ли я не обещать  клятвенно  исполнить  такую
просьбу. В продолжение целых  пятнадцати  лет  не  случалось  мне  встретить
ничего такого, что бы хотя сколько-нибудь походило  на  описание,  сделанное
моим отцом, как вдруг теперь, на аукционе...
     Здесь художник, не договорив еще своей речи, обратил глаза на стену,  с
тем чтобы взглянуть еще раз на портрет. То же самое движение сделала в  один
миг вся  толпа  слушавших,  ища  глазами  необыкновенного  портрета.  Но,  к
величайшему изумлению, его уже не было  на  стене.  Невнятный  говор  и  шум
пробежал по  всей  толпе,  и  вслед  за  тем  послышались  явственно  слова:
"Украден".  Кто-то  успел  уже  стащить  его,   воспользовавшись   вниманьем
слушателей, увлеченных рассказов. И долго все присутствовавшие оставались  в
недоумении, не зная, действительно ли они видели  эти  необыкновенные  глаза
или это была просто мечта, представшая только на миг глазам их,  утружденным
долгим рассматриванием старинных картин.



     Впервые напечатано  в  книге  "Арабески.  Разные  сочинения  Н.Гоголя",
ч.1-я,  СПб,  1835.  Написана  в  1833-1834  гг.  Повесть  была  значительно
переработана в конце 1841-начале 1842  года;  данная  редакция  закончена  в
марте 1842 г. и опубликована в третьей книге "Современника" за 1842  г.,  со
следующим  примечанием  от  редакции:  "Повесть  эта   была   напечатана   в
"Арабесках". Но вследствие справедливых замечаний  была  вскоре  после  того
переделана вся и