Тут у  нашего  внимательного  слушателя  волосы  поднялись
дыбом; со страхом оборотился он назад и увидел, что дочка его и
парубок   спокойно  стояли,  обнявшись  и  напевая  друг  другу
какие-то любовные сказки, позабыв про все находящиеся на  свете
свитки.  Это  разогнало  его  страх  и  заставило  обратиться к
прежней беспечности.
     -- Эге-ге-ге, земляк! да ты мастер, как вижу,  обниматься!
А  я  на  четвертый только день после свадьбы выучился обнимать
покойную свою Хвеську, да и то спасибо куму: бывши дружкою, уже
надоумил.
     Парубок заметил тот же  час,  что  отец  его  любезной  не
слишком  далек,  и  в  мыслях  принялся  строить  план,  как бы
склонить его в свою пользу.
     -- Ты, верно, человек добрый, не знаешь  меня,  а  я  тебя
тотчас узнал.
     -- Может, и узнал.
     --  Если  хочешь,  и  имя,  и  прозвище,  и всякую всячину
расскажу: тебя зовут Солопий Черевик.
     -- Так, Солопий Черевик.
     -- А вглядись-ко хорошенько: не узнаешь ли меня?
     -- Нет, не познаю.  Не  во  гнев  будь  сказано,  на  веку
столько   довелось  наглядеться  рож  всяких,  что  черт  их  и
припомнит всех!
     -- Жаль же, что ты не припомнишь Голопупенкова сына!
     -- А ты будто Охримов сын?
     -- А кто ж? Разве один только лысый дидько, если не он.
     Тут приятели побрались за шапки, и  пошло  лобызание;  наш
Голопупенков  сын,  однако  ж, не теряя времени решился в ту же
минуту осадить нового своего знакомого.
     -- Ну, Солопий, вот, как видишь, я и дочка  твоя  полюбили
друг друга так, что хоть бы и навеки жить вместе.
     --  Что  ж,  Параска,  --  сказал  Черевик, оборотившись и
смеясь к своей дочери, -- может, и в самом деле, чтобы уже, как
говорят, вместе и того... чтобы и паслись на одной траве!  Что?
по рукам? А ну-ка, новобранный зять, давай магарычу!
     И  все трое очутились в известной ярмарочной ресторации --
под яткою у жидовки, усеянною многочисленной  флотилией  сулей,
бутылей, фляжек всех родов и возрастов.
     --  Эх,  хват!  за  это люблю! -- говорил Черевик, немного
подгулявши  и  видя,  как  нареченный  зять  его  налил  кружку
величиною  с полкварты и, нимало не поморщившись, выпил до дна,
хватив потом ее вдребезги. -- Что скажешь,  Параска?  Какого  я
жениха  тебе  достал!  Смотри,  смотри,  как он молодецки тянет
пенную!..
     И, посмеиваясь и покачиваясь, побрел он  с  нею  к  своему
возу,  а наш парубок отправился по рядам с красными товарами, в
которых находились купцы даже из Гадяча  и  Миргорода  --  двух
знаменитых городов Полтавской губернии, -- выглядывать получшую
деревянную  люльку  в  медной  щегольской  оправе, цветистый по
красному полю платок и шапку для  свадебных  подарков  тестю  и
всем, кому следует.

IV

                          Хоть чоловiкам не онее,
                       Та коли жiнцi, бачиш, тее,
                       Так треба угодити...
                                               Котляревский

     -- Ну, жинка! а я нашел жениха дочке!
     --  Вот  как раз до того теперь, чтобы женихов отыскивать!
Дурень, дурень! тебе, верно, и на роду написано остаться таким!
Где ж таки ты видел, где ж таки ты слышал, чтобы добрый человек
бегал теперь за женихами? Ты подумал бы лучше,  как  пшеницу  с
рук  сбыть; хорош должен быть и жених там! Думаю, оборваннейший
из всех голодрабцев.
     -- Э, как бы не так, посмотрела бы ты, что там за парубок!
Одна свитка больше стоит, чем  твоя  зеленая  кофта  и  красные
сапоги.  А  как  сивуху важно дует!.. Черт меня возьми вместе с
тобою, если я видел на веку своем, чтобы парубок духом  вытянул
полкварты не поморщившись.
     --  Ну, так: ему если пьяница да бродяга, так и его масти.
Бьюсь об заклад,  если  это  не  тот  самый  сорванец,  который
увязался за нами на мосту. Жаль, что до сих пор он не попадется
мне: я бы дала ему знать.
     -- Что ж, Хивря, хоть бы и тот самый; чем же он сорванец?
     --  Э!  чем  же  он  сорванец!  Ах  ты,  безмозглая башка!
слышишь! чем же он сорванец! Куда же ты запрятал дурацкие глаза
свои, когда проезжали мы мельницы; ему хоть бы  тут  же,  перед
его  запачканным в табачище носом, нанесли жинке его бесчестье,
ему бы и нуждочки не было.
     -- Все, однако же, я не вижу в нем ничего  худого;  парень
хоть  куда!  Только  разве  что  заклеил  на  миг образину твою
навозом.
     -- Эге! да ты, как я вижу, слова не даешь мне  выговорить!
А  что  это  значит? Когда это бывало с тобою? Верно, успел уже
хлебнуть, не продавши ничего...
     Тут Черевик наш заметил и сам, что разговорился  чересчур,
и  закрыл в одно мгновение голову свою руками, предполагая, без
сомнения, что разгневанная сожительница не замедлит вцепиться в
его волосы своими супружескими когтями.
     "Туда к черту! Вот тебе и свадьба! -- думал он  про  себя,
уклоняясь  от  сильно наступавшей супруги. -- Придется отказать
доброму человеку ни за что ни про что, Господи боже мой, за что
такая напасть на нас грешных!  и  так  много  всякой  дряни  на
свете, а ты еще и жинок наплодил!"

V
                                   Не хилися, явороньку,
                                   Ще ти зелененький;