1

     Открытие алмазных  россыпей  в  Кордон-Брюн  сопровождалось  тягой  к
цивилизации. Нам единственно интересно открытие блистательного кафе. Среди
прочей публики мы отметим здесь три скептических ума, - три художественные
натуры, - три погибшие души, несомненно талантливые, но переставшие видеть
з_е_р_н_о. Разными путями пришли они к тому, что видели одну _ш_е_л_у_х_у.
     Это  мировоззрение  направило  их  способности  к  мистификации,  как
призванию. Мистификация сделалась их религией. И они достигли в своем роде
совершенства. Так, например,  легенда  о  бриллианте  в  тысячу  восемьсот
каратов, ехидно и тонко обработанная ими меж бокалов шампанского  и  арией
"Жоселена", произвела  могучее  действие,  бросив  тысячи  проходимцев  на
поиски чуда к водопаду Альпетри, где, будто над водой, в  скале,  сверкало
чудовище. И так далее. Стелла Дижон благодаря им получила уверенность, что
безнадежно влюбленный в нее (чего не было) Гарри Эванс с отчаяния  женился
на девице О'Нэль. Произошла драма, позорный исход которой не сделал никому
чести: Эванс _с_т_а_л _д_у_м_а_т_ь_ о Стелле и застрелился.
     Гарт, Вебер и Консейль забавлялись. Видения, возникающие в рисунке из
дыма крепких сигар, определили их лукаво-беззаботную жизнь. Однажды  утром
сидели они в кафе в удобных качалках, молча и улыбаясь,  подобно  авгурам;
бледные, несмотря на зной, приветливые, задумчивые; без сердца и будущего.
     Их яхта еще стояла  в  Кордон-Руж,  и  они  медлили  уезжать,  смакуя
впечатления бриллиантового азарта среди грязи и хищного блеска глаз.
     Утренняя жара уже никла в тени бананов; открытые двери  кафе  "Конго"
выказывали за проулком дымные кучи земли  с  взлетающей  над  ней  киркой;
среди насыпей белели пробковые шлемы и  рдели  соломенные  шляпы;  буйволы
тащили фургон.
     Кафе было одной из немногих деревянных построек Кордон-Брюна. Здесь -
зеркала, пианино, красного дерева буфет.
     Гарт, Вебер и Консейль пили. Вошел Эммануил Стиль.



2

     Вошедший резко отличался от трех африканских снобов  красотой,  силой
сложения и детской верой,  что  никто  не  захочет  причинить  ему  ничего
дурного, сиявшей в его серьезных глазах. У него большие  и  тяжелые  руки,
фигура воина, лицо простофили. Он был одет в  дешевый  бумажный  костюм  и
прекрасные сапоги. Под блузой выпиралась рукоять револьвера. Его шляпа,  к
широким полям которой  на  затылок  был  пришит  белый  платок,  выглядела
палаткой, вместившей гиганта. Он мало говорит и  прелестно  кивал,  словно
склонял голову вместе  со  всем  миром,  внимающим  его  интересу.  Короче
говоря, когда он входил, хотелось посторониться.
     Консейль,  мягко  качнув  головой,  посмотрел  на   сухое   уклончиво
улыбающееся лицо Гарта; Гарт взглянул на мраморное чело  и  голубые  глаза
Консейля; затем оба перемигнулись с Вебером, свирепым, желчным и черным; и
Вебер, в свою очередь, метнул им из-под очков тончайшую стрелу, после чего
все стали переговариваться.
     Несколько дней назад Стиль  сидел,  пил  и  говорил  с  ними,  и  они
з_н_а_л_и_ его. Это был разговор внутреннего, сухого хохота, во весь рост,
- с немного наивной верой во все, что поражает и приковывает внимание;  но
Стиль даже не подозревал, что его вышутили.
     - Это он, - сказал Консейль.
     - Человек из тумана, - ввернул Гарт.
     - В тумане, - поправил Вебер.
     - В поисках таинственного угла.
     - Или четвертого измерения.
     - Нет; это искатель редкостей, - заявил Гарт.
     - Что говорил он тогда о лесе? - спросил Вебер.
     Консейль, пародируя Стиля, скороговоркой произнес:
     - Этот огромный лес, что тянется в глубь  материка  на  тысячи  миль,
должен таить копи царя Соломона, сказку Шехерезады и тысячу  тысяч  вещей,
ждущих открытия.
     - Положим, - сказал Гарт, поливая коньяком  муху,  уже  опьяневшую  в
лужице пролитого на стол вина, - положим, что он сказал не так. Его  мысль
неопределенно прозвучала тогда. Но ее суть такова: "в лесном  океане  этом
должен  быть  центр  наибольшего   и   наипоразительнейшего   неизвестного
впечатления, некий Гималай впечатлений, рассыпанных непрерывно". И если бы
он знал, как разыскать этот _з_е_н_и_т_, - он бы пошел туда.
     - Вот странное настроение в Кордон-Брюне, -  заметил  Консейль,  -  и
богатый материал для игры. Попробуем этого человека.
     - Каким образом?
     - Я обдумал вещичку, как это мы не раз делали; думаю, что  изложу  ее
довольно _у_с_т_о_й_ч_и_в_о_. От  вас  требуется  лишь  говорить  "да"  на
всякий всякий вопросительный взгляд со стороны _м_а_т_е_р_и_а_л_а_.
     - Хорошо, - сказали Вебер и Гарт.
     - Ба! - немедленно воскликнул Консейль. - Стиль! Садитесь к нам.
     Стиль, разговаривавший с буфетчиком, обернулся и подошел к  компании.
Ему подали стул.



3

     Вначале разговор носил  обычный  характер,  затем  перешел  на  более
интересные вещи.
     - Ленивец, - сказал Консейль,  -  вы,  Стиль!  Огребли  в  одной  яме
несколько тысяч фунтов и успокоились. Продали вы ваши алмазы?
     - Давно уже, - спокойно ответил Стиль, - но нет желания предпринимать
что-нибудь еще в этом роде. Как новинка прииск мне нравился.
     - А теперь?
     - Я - новичок в этой стране. Она страшна и прекрасна. Я жду, когда  и
к чему меня потянет внутри.