деньги рекой потекут. Нам бы только где голову преклонить. Криська может что-нибудь по 
хозяйству; убрать, стирать, готовить. Уж не гоните нас!
        Я поглядела на Веру, абсолютно безучастно евшую геркулесовую кашу. Славная, 
однако, компания подбирается! Ненормальная девица и безработная беженка с девочкой. Ну 
зачем я назвалась Раисиной дочерью? Надо немедленно внести ясность и... Что? Выставить их 
на улицу? Усталую, измученную женщину и оголодавшую до последнего предела девочку?
        - Никто вас не гонит, - твердо сообщила Тамара, - ешьте, отдыхайте, а там решим. 
Сейчас позвоню Ольге Подкопаевой, у них в больнице санитарок берут, дают общежитие, а 
кушать можно в столовой, от больных много остается.
        - У нас прописки нет, - напомнила Зоя.
        - Ничего, - легкомысленно отмахнулась Томуся, - у нас приятель Юрка в милиции 
работает, поможет.
        - Счастье-то, счастье! - закричала Зоя и бросилась на пол. - Давай, Криська, 
становись на колени, кланяйся моей племяннице золотой, дай, дай поцелую...
        И она, вытянув вперед руки, поползла ко мне на коленях. Я в ужасе отпрянула и 
налетела на Веру, которая по-прежнему без лишних эмоций глотала овсянку.
        Томочка побледнела и кинулась поднимать Зою, но та как-то странно выпучила глаза, 
потом приложила левую руку к груди, тихо сказала:
        - Печет очень, прям огнем горит, - и упала на бок, неловко подогнув правую ногу.
        Тамара понеслась к холодильнику за валокордином, но влить в Зою лекарство мы не 
смогли. Она не желала ничего глотать, пахучая жидкость текла по подбородку, глаза, 
странно открытые, не мигали.
        Приехавшая "Скорая" тут же вызвала милицию: Зоя умерла. Началась томительная 
процедура. Сначала прибыли два парня, которые изъяснялись как индейцы, или глухонемые, в 
основном знаками с небольшой долей междометий.
        - А-а-а, - пробормотал один, - ты, это, того, в общем.
        - Да, - отреагировал другой, - оно, конечно, надо бы.
        - Ну давай, - велел первый.
        - А-а-а, - протянул второй, - надо, да?
        - Да! - припечатал первый.
        Следом появился мужик постарше, владевший все же словарным запасом людоедки 
Эллочки. Он быстро навел порядок. Записал наши с Тамарой паспортные данные, повертел в 
руках документы, найденные в сумочке у Зои, и раздраженно протянул:
        - Ну ни фига себе, головная боль, прописка в городе Грозный и регистрации нет.
        - Она наша дальняя родственница, - быстро сообщила Томуся, - только что прибыла.
        - Сердце небось больное, - то ли спросил, то ли определил милиционер и сел писать 
какие-то бесконечные бумаги.
        Кристина и Вера как испарились. Я же решила уточнить ситуацию и поинтересовалась:
        - Вот предположим, нашла на улице человека без памяти, что делать?
        - Как это нашла, - буркнул мужик, - валялся в канаве?
        - Нет, женщина в ночной рубашке стояла возле дома. Ничего не помнит - ни как 
зовут, ни фамилию...
        - И где она? - заинтересовался мент. Но мне отчего-то не захотелось говорить 
правду, и я быстренько ответила:
        - Ну это так, для общего образования.
        - А раз так, - гавкнул мужлан, - то нечего мешать людям работать, итак из-за вас 
столько времени зря потерял!
        Я уставилась на него во все глаза. Интересное дело, можно подумать, что он играет 
в симфоническом оркестре, а тут его заставили ехать "на труп". Да ведь это и есть его 
работа! Ну погоди, грубиян, привык небось бабулек с укропом от метро гонять.
        Сделав самое сладкое лицо, я защебетала:
        - Понимаете, пишу детективные романы, придумала интересный поворот: главная 
героиня находит на улице женщину, потерявшую память. Как ей следует поступить?
        - На такой случай, - принялся словоохотливо пояснять только что крайне нелюбезный 
сотрудник правоохранительных органов, - существуют приемники-распределители, доставят 
туда.
        - А дальше? - не успокаивалась я.
        - Ну, - милиционер почесал голову шариковой ручкой, - там обученный персонал, 
разберутся.
        - Как?
        - В больницу свезут психиатрическую, лечить станут, она все и вспомнит.
        Я тяжело вздохнула. Знаю, знаю, какие порядки в этих милых учреждениях. Целый 
месяц, польстившись на приличную зарплату, мыла полы в сумасшедшем доме. Выдержала только 
тридцать дней и с позором бежала. Ей-богу, не знаю, кто там страшнее - несчастные больные 
или средний медицинский персонал. Невероятные вещи проделывали они с теми, кто пытался 
спорить с медиками. Пеленали мокрыми простынями, привязывали на сутки к кровати. Я уже не 
говорю об уколах аминазина. Никто не станет лечить несчастную Верочку, подержат несколько 
месяцев - и сдадут в приют, поселят возле никому не нужных стариков и олигофренов. Я 
невольно вздрогнула:
        - И это все?
        - А чего надо? - удивился мужик. - Государство заботится о таких людях.
        Еще хуже. Спаси нас, господи, от необходимости просить у нашего государства 
помощи.
        - Только имейте в виду, - подытожил мент, - субсидию на похороны вам не дадут.
        - Почему? - поинтересовалась Томуся.
        - По месту жительства положена.
        - Но она из Грозного!
        - Там и получите, - преспокойненько заявил "дядя Степа" и захлопнул планшет. Я 
поглядела на Томочку.
        - А от чего скончалась Зоя?
        - Вскрытие покажет, - равнодушно бросил милиционер и ушел.
        Не успел он скрыться за дверью, как опять раздался звонок. Мы так и подпрыгнули. 
Наверное, скоро при звуках его веселой трели у меня будет приключаться медвежья болезнь. 
Что еще на нашу голову?
        Но за дверью, робко переминаясь с ноги на ногу, стоял мой ученик Тема.
        - Тетя Веля, - пробормотал он, - вы забыли, да? Точно, совершенно вылетело из 
головы.
        - Идем, детка, - сказала я и пошла в соседнюю квартиру.
        Темочка - замечательный двоечник. Больше всего на свете он любит покушать, причем 
особых пристрастий в еде не имеет. Ест все подряд, ему нравится сам процесс. Результат 
налицо, вернее на теле. Весит Темка значительно больше меня, впрочем, это неудивительно. 
Учение дается ему с трудом: ну не лезет наука в детскую голову. В дневнике ровными рядами 
стоят двойки, но в четверти, да и в году волшебным образом выходят вожделенные тройки, и 
Темочка переползает в следующий класс. Впрочем, любым чудесам находятся вполне реальные 
объяснения. Во-первых, Темка милый и абсолютно неконфликтный ребенок. Учителя частенько 
используют его в качестве тягловой силы: просят донести до дома неподъемную сумку с 
тетрадями или переставить парты. Артем никогда не отказывает, его любят, и учительская 
рука сама собой выводит "удовлетворительно". А во-вторых, Наташа, его мать, постоянно 
таскает в школу всевозможные презенты. Сколько раз я говорила ей:
        - Забери парня из этой школы. Не тянет он. Немецкий пять раз в неделю по два