часа! Ну куда ему! Отдай после девятого класса учиться на повара или на парикмахера!
        Но нет предела родительскому тщеславию. Наташа категорично заявляет:
        - Никогда. Я всю жизнь копейки считаю, пусть хоть мой ребенок в люди выйдет, 
высшее образование получит. Ты его тресни, если лениться начнет, но немецкий он обязан 
знать.
        Вот мы и продираемся сквозь дремучие заросли чужого языка, как кабан через 
терновник, оставляя повсюду капли крови, в основном моей, потому что Теме, честно говоря, 
все по фигу, и он только ждет вожделенного мига, когда за "репетиторшей" захлопнется 
дверь. Пару раз он хитрил и переводил стрелки будильника вперед, но теперь я умная и 
приношу часы с собой.
        Глубоко вздохнув, словно пловец перед многокилометровым заплывом, я как можно 
более ласково произнесла:
        - Ну, котеночек, давай, начнем с глаголов.
        Наверное, в каждом языке есть свои грамматические примочки. Посудите сами. 
Например, глагол "класть". Я кладу, ты кладешь, он кладет...
        Вроде просто, но почему тогда сотни и сотни россиян произносят: "Я покладу"? А 
близкий ему по смыслу "положить"? Я положу... Ан нет. Во многих устах он звучит 
по-другому: я ложу. Ложу, и точка! Парадоксальным образом иностранцы, хорошо знающие 
русский язык, никогда не совершают подобных ошибок. Им вдолбили в голову, что это не 
правильно. Впрочем, и у немцев полно своих "грамотеев", не знающих правил собственного 
языка. Трудности чаще всего возникают с глаголами сильного и не правильного спряжения. 
Три основные формы этих глаголов следует заучить наизусть, как молитву, иначе никогда не 
скажешь правильно фразу в прошедшем времени.
        - Ну, Темочка, давай глагол "читать" - lesen...
        - Lus, gelusen, - выпалил мальчик.
        - Не попал! Еще разок - lesen...
        - Laste, gelasen, - пробормотал "Ломоносов".
        - Нет, ну, котеночек, соберись, - lesen...
        - Lis, gelisen, - снова попал пальцем в небо Тема.
        Я тяжело вздохнула и, чтобы не дать ему затрещину, крепко сцепила под столом 
руки. А еще говорят, что ангельское терпение можно приобрести только в результате 
медитаций и молитв! А вот и нет, стоит месячишко позаниматься с Темой, и вашему умению 
владеть собой позавидуют буддистские монахи. Если, конечно, вы не убьете Артемку в первые 
же дни...
        - Котеночек, ты не знаешь.
        - Я учил, - заныл Тема, косясь на будильник, - честное благородное, все делал, 
как велели, перед сном десять раз прочел.
        - Понимаешь, - принялась я проникновенно объяснять ленивому мальчишке суть, - 
могу помочь написать сочинение или растолковать правило, но открыть тебе голову и ложкой 
положить туда знания мне слабо. Надо и самому чуть-чуть поработать. Ну, котик, lesen... Я 
закрыла глаза.
        - Las, gelesen.
        Из суеверия я не стала открывать глаз.
        - Отлично, gehen...
        - Ging, gegangen, - опять совершенно верно. Я открыла глаза и строго велела:
        - Отдавай шпаргалку!
        - Это не я, - опять заныл Темка и ткнул пальцем в сторону двери, - это она!
        Там стояла Кристина. Увидав мой удивленный взор, девочка засмущалась:
        - Простите, случайно вышло, меня прислала Тамара, сказать...
        - Погоди, - перебила я ее, - ты знаешь немецкий?
        - Немного, - ответила Крися, - в колледже пятерки ставили.
        Мы поболтали чуть-чуть, и я с восхищением признала, что девочка великолепно 
владеет языком, а произношение у нее безукоризненное.
        Хорошие, однако, школы были в Грозном, если там давали такие знания.
        - Летом папа обычно отправлял меня в Германию на три месяца, - как ни в чем не 
бывало продолжала Кристя.
        Ничего себе! Наверное, Зоя с мужем отлично зарабатывали! Что же она тогда плела 
про парикмахерскую и отсутствие денег?
        - Папа говорил: "Учись дочка, дело тебе передам".
        - И что у него за дело? Кристина замялась:
        - Всего точно не знаю, вроде магазины и еще что-то...
        Учебник немецкого языка выпал у меня из рук.
        - Они что, с мамой в разводе были?
        - Моя мама умерла, - тихо напомнила Кристина.
        - Извини, просто очень удивилась. Раз твой отец столь состоятельный, как же он 
бросил вас в Грозном? - Произнеся эту фразу, я тут же осеклась. Надо же быть такой дурой! 
Зоя-то говорила, что Ивана убили! Сейчас Кристина разрыдается...
        Но девочка стойко выдержала удар. Секунду она, не мигая, глядела в сторону, потом 
ответила:
        - Зоя мне не мать.
        Я почувствовала легкое головокружение.
        - А кто?
        - Никто.
        - Как же ты с ней познакомилась, где?
        - Она меня на дороге подобрала, возле села Мартан.
        - Артем, - строго приказала я, - садись и учи глаголы, через час вернусь и 
проверю.
        Дома мы усадили Кристину на кухне и велели рассказать все по порядку.
        Девочка начала перечислять события своей короткой, но бурной жизни.
   
   ГЛАВА 4
   
        Родом она из Екатеринбурга. Папа - Зотов Анатолий Иванович, бизнесмен, 
предприниматель, богатый человек. Кристину в колледж возил шофер, а дома за ней ухаживала 
няня. Мама девочки скончалась.
        Жизнь Кристины текла размеренно и счастливо в окружении подруг, игрушек и прочих 
радостей. Однажды шофер отвез ее к Лене Родиной в гости, а часов в семь вернулся и 
сказал, что папа велит срочно ехать домой. Он довел Кристину до машины, девочка села в 
салон и увидела там приятного черноволосого мужчину.
        - Это близкий друг Анатолия Ивановича, - объяснил шофер, заводя мотор.
        Не подозревая ничего плохого, наивная девочка села рядом с незнакомцем. Вскоре 
она почувствовала легкий укол в ногу, и наступило беспамятство.
        Очнулась Кристя в каком-то доме, в довольно большой комнате с плотно закрытыми 
окнами. Девочка начала стучать в запертую дверь, она открылась, и появилась стройная 
женщина, замотанная платком.
        С сильным акцентом она объяснила Кристе, что шуметь на надо, что ее похитили и 
отпустят, когда папа заплатит большой выкуп. Бить и морить голодом ее не станут. Вместо 
туалета ей предложили стоявшее в углу ведро. Свои обещания баба сдержала. Раз в день в 
комнату всовывали железную миску, доверху набитую кашей, в ней утопали толстые ломти 
хлеба. Рядом ставили бидон с водой. Никто и пальцем не тронул девочку, но из комнаты ее