- Или что... - прохрипела я, чувствуя, как к голове подбирается боль, - или что...
   - Молодец, - одобрил Монте-Кристо, - всегда следует представлять последствия своих 
поступков. Ежели ты решишь, что денежки лучше не отдавать, тогда...
   Словно актер МХАТа, он выдержал паузу. В наступившей тишине было слышно, как из моей 
груди вырывается прерывистое дыхание.
   - Тогда, дорогая, - спокойно закончил мерзавец, - ты выбрала всем судьбу. Кристину 
оставим в живых, отправим на Ближний Восток, в публичный дом. Хотя, по мне, лучше 
умереть, чем обслуживать потных извращенцев, Тамару придется убить, впрочем, Олега и 
Семена тоже. Делается это просто, раз - и нет. У нас имеется чудесный снайпер, прошел 
Чечню. Полный отморозок, но попадает в десятикопеечную монету. Кто там у тебя еще есть? 
Собака? Кошка? Вот живи потом и радуйся. Сама умолять станешь денежки взять. Поняла, 
дорогуша?
   - Не брала я ничего, - заплакала я, - честное слово, ну поверь, ошибка вышла. 
Монте-Кристо поморщился:
   - Давай без фальши... Актриса из тебя фиговая. Еще скажи спасибо, что мы приличные 
люди, даем десять дней на раскачку. Другие бы и разговаривать не стали, пиф-паф, 
ой-ой-ой, умирает зайчик мой, никакая Петровка не поможет. Все это ерунда насчет 
круглосуточной охраны... Тебя, да вообще всех, как тараканов, передавить можно, усекла?
   Я тупо кивнула, ощущая, как голову начинает стягивать тугой обруч.
   - Молодец, - одобрил Монте-Кристо, - значит, ровно через десять дней, в праздник, 
стоишь тут, возле памятника, с денежками...
   - В какой праздник? - невольно удивилась я. Монте-Кристо широко улыбнулся:
   - Десятого ноября День милиции, радостный момент для всех ментов, небось у вас дома 
стол накроют, ну там водочка, шампанское... Ежели в одиннадцать тридцать вечера деньги не 
окажутся у меня в руках, то...
   - Что? - шепнула я. - Что?
   - Ничего, - пожал плечами негодяй. - Тебя не тронем, муки совести хуже телесных 
страданий.
   Проговорив последнюю фразу, он вытащил мобильный и бросил в трубку:
   - Вперед.
   Иномарка, стоявшая рядом, мигом заурчала мотором и исчезла за поворотом. Монте-Кристо 
нажал кнопочку на передней панели, раздался резкий щелчок.
   - Ступай себе, - велел мерзавец. - Но имей в виду! За тобой следят, стукнешь муженьку 
- прирежем беременную, убежишь за границу с денежками - пристрелим девчонку.
   - У меня нет денег, - тихо повторила я, наваливаясь всем телом на дверцу, - понимаю, 
что ты не веришь, но их нет!
   Монте-Кристо хрюкнул:
   - Я вовсе не настаиваю на том, чтобы ты вернула именно те купюры, что сперла. Продай 
что-нибудь и принеси полмиллиона!
   - Даже если я останусь голой и босой на улице, не наскребу этой суммы!
   - Ладно, - слегка повысил безукоризненно ровный тон мерзавец, - ты мне надоела. 
Счетчик включен, срок пошел, десятого ноября в 23.30, толковать больше не о чем!
   В ту же секунду он со всей силы толкнул меня. Дверца неожиданно распахнулась, я 
вывалилась наружу, прямо на грязную, покрытую октябрьской слякотью дорогу, стукнувшись 
спиной о бордюрный камень, а головой о железный заборчик.
   "Жигули", взвизгнув колесами, резко стартовали и встроились в поток машин, который, 
несмотря на поздний час, несся по Ленинградскому проспекту. Комья грязи полетели в мою 
сторону. Я сидела в луже, заляпанная жирной, черной жижей. Потом кое-как поднялась на 
ноги, добрела до будки "Русские блины" и, плюхнувшись на красный пластмассовый стульчик 
возле круглого столика, попыталась привести мысли в порядок. Мужчина, который с аппетитом 
ел горячий блинчик, покосился на меня, потом встал и, бросив недоеденный блин в помойку, 
быстрым шагом ушел. Из палатки высунулась девчонка в красном фартуке и такой же косынке.
   - Иди отсюда, - злобно сказала она, - всех покупателей распугаешь, бомжа чертова!
   Я покорно встала, дошла до памятника и присела на гранитный цоколь в основании 
монумента. Чуть поодаль, на подстеленной картонке, спала баба в отвратительно воняющем 
пуховике. Из прорех куртки в разные стороны торчали клочки то ли синтепона, то ли ваты. 
Честно говоря, я выглядела не лучше.
   Неожиданно пошел мелкий противный дождь. Я вытащила из кармана упаковку бумажных 
носовых платков и принялась вытирать лицо и руки. По мере того, как кусочки бумаги 
делались черными, в мыслях светлело.
   Меня воспитывали в так называемой неблагополучной семье. Папенька, желая купить 
очередную бутылку, спер кошелек и попал на зону. Честно говоря, после того, как его 
посадили, нам с Раисой стало только лучше, потому что папулька нажирался каждый день, 
как... Впрочем, достойного сравнения я подобрать не могу. Ни один из представителей 
животного мира не способен был нажраться до такой степени, как мой папахен. Раиса, слава 
богу, употребляла только два раза в месяц, зато ее никогда не было дома, мачеха постоянно 
работала, стараясь добыть денег...
   Поэтому лет с четырех я была предоставлена сама себе. Никто не кормил меня обедом, не 
заставлял мыть руки, не просил надеть шапочку, шарфик и носочки, не пел песенки на ночь и 
не целовал разбитые коленки. Годам к семи я поняла: окружающий мир жесток, каждый в нем 
сам за себя, и если я не научусь справляться с неприятностями сама, то просто погибну, 
потому что ждать помощи не от кого.
   Наверняка поэтому я считаю, что безвыходных положений не существует. Следует только 
слегка пораскинуть мозгами, и в конце темного тоннеля появится тонкий луч света. Ну 
сумела же я в шесть лет выбраться в деревне из горящего сарая, а провалившись в семь лет 
под лед на пруду в парке, вылезти на берег? В конце концов, после смерти дяди Вити и тети 
Ани я научилась самостоятельно зарабатывать деньги совершенно честным путем. Хорошо, это 
были мизерные средства, но я не плакала, не стонала, не просила в долг! Нет, просто, 
стиснув зубы, взяла ведро и швабру... Неужели я сейчас спасую перед обстоятельствами?
   Ледяной дождь заливал за воротник, но мне было жарко. Наконец решение было принято. 
Десять дней! За этот срок я обязана отыскать того, кто спер полмиллиона у Лены Федуловой, 
и заставить его отдать денежки Монте-Кристо. Мерзавец не шутил, он и впрямь ни перед чем 
не остановится. Скорей всего его люди и обыскали квартиру Марьи Михайловны. Небось 
выждали, когда старушка отправится в магазин, вскрыли дверь. Любой, даже очень хороший 
замок сдается без боя парню, умело обращающемуся с отмычкой... Зашли в квартиру, думая, 
что Никита еще в школе... Но Марья Михайловна оставила внука дома. Наверное, мальчик 
начал кричать, побежал к телефону... Вот мерзавцы и убили его. Вернее, подумали, что 
убили. Перерыли все, ничего не нашли и отчего-то решили, будто вор, польстившийся на 
чужие деньги, - это я. Изрезали пальто Тамаре, похитили Кристину. Даже узнали, что у нас 
есть собака и кошка, да и Олег действительно любит есть суп только из одной тарелки... 
Вот уж эта информация откуда?
   Десять дней! Всего десять!
   Я резко встала и чуть не упала, почувствовав, до какой степени онемели ноги. Никто не 
поможет, не на кого рассчитывать, придется все делать самой. Негодяи и впрямь следят за 
семьей!
   Увидев меня, Тамара всплеснула руками:
   - Вилка, ты купалась в болоте? Я улыбнулась:
   - Почти. Стояла на проспекте, а тут на дикой скорости мимо пролетела иномарка, обдала 
грязью, я отшатнулась назад, поскользнулась и упала прямо в лужу!
   - Иди скорей мойся, - велела она. - А где Кристя?