Впрочем, называть Дюшку девицей как-то не с руки. Со дня на день мы ждем, что она 
станет матерью.
   Ни Семена, занимающегося издательским бизнесом, ни Олега никогда нет дома. Мы же с 
Тамарой настолько привыкли жить вместе, что просто не способны разъехаться. Кое-кто из 
подруг, та же Лера Парфенова, удивляется и спрашивает:
   - Ну неужели вам не хочется пожить своей семьей?
   Мы сначала с недоумением пожимали плечами, но однажды Тома не выдержала и ответила:
   - А мы и живем своей семьей, только она у нас очень большая!
   Скоро, однако, она станет еще больше. Дело в том, что где-то в апреле Томуська должна 
родить. Кого, мы пока еще не знаем, ультразвук ничего не показывает на таком маленьком 
сроке, и никаких изменений в стройной фигуре Томы пока не произошло...
   - Вилка, - вновь возмутилась Лера, - ты что это сидишь, как китайский болванчик, с 
выпученными глазами? Спишь, да?
   - Нет, конечно, - вынырнула я из глубин сознания, - разве можно спать с выпученными 
глазами. Просто на работу пора, скоро пять!
   Высшего образования у меня нет. Но в свое время мы с Томой окончили так называемую 
специальную школу с преподаванием ряда предметов на немецком языке. Я же обладаю 
феноменальной памятью, позволившей мне не только получить золотую медаль, но и выучить 
немецкий так, что окружающие уверены, будто у меня за плечами иняз или, на худой конец, 
филфак МГУ, романо-германское отделение. Но институт я не посещала. После смерти дяди 
Вити и тети Ани нам с Томочкой пришлось идти работать, иначе мы бы просто умерли с 
голоду. К сожалению, я в основном проводила время с ведром и шваброй, пока однажды 
соседка не попросила подтянуть по немецкому своего сынишку Тему, вдохновенного двоечника 
и самозабвенного лентяя. В нынешние времена репетиторы совсем озверели и меньше, чем за 
десять долларов урок, и пальцем не шевельнут. Но у Наташи не было таких денег, и она 
сказала:
   - Буду платить сто рублей за час, идет? Так началась моя карьера домашней учительницы, 
учеников набралось много, в основном дети из малообеспеченных семей, родителям которых 
было не по карману нанять "настоящего" репетитора. Но вот парадокс. Среди толпы небогатых 
школьников оказались и три ребенка из более чем денежных семей. До того как попасть в мои 
руки, они прошли через многих дипломированных специалистов без всякого толку. В дневниках 
у них как были двойки, так и остались. Но через месяц занятий со мной дети начинают 
получать четверки, а потом и пятерки. Почему так происходит, я не знаю, дети тоже не 
могут объяснить, отчего в их мозгах после глубокой и темной ночи наступает солнечный 
рассвет. Впрочем, Тема один раз сказал:
   - Знаешь, Вилка, ты объясняешь не как училка, а как человек.
   
   ***
   
   - В кои-то веки пришла обсудить свои проблемы, а у тебя времени нет, - обиделась 
Лерка. Я развела руками:
   - Ну извини, но на самом деле мне пора идти!
   - А Томка где? - хищно поинтересовалась Парфенова.
   Я подавила улыбку:
   - Пошла с Кристиной в ГУМ покупать девочке зимние сапожки, небось до ночи проходят, 
сама знаешь, какой теперь выбор.
   Поняв, что все же придется уходить, Лерка двинулась вместе со мной в прихожую и, 
натягивая ботинки, недовольно забубнила:
   - Денег вам, что ли, девать некуда, по ГУМу шляетесь, нет бы на рынок съездить!
   Я молча вытолкала зануду на лестничную клетку. Сама я одевалась на Черкизовской 
толкучке, наивно полагая, что куртка за триста рублей, произведенная вьетнамцами, защитит 
тело от холода, а ботиночки из кожи "молодой клеенки" предохранят ноги от сырости... Но 
куртенка разваливалась после первой стирки, а у замечательных сапожек мигом отлетали 
подметки... Потом нам с Томуськой пришла в голову замечательная мысль: мы не настолько 
богаты, чтобы покупать дешевые вещи. Поколебавшись немного, отправились в ГУМ И, походив 
по всем линиям, сделали удивительное открытие.
   Во-первых, в дорогих магазинах очень часто бывают распродажи, когда цена вещи падает 
вдвое. Во-вторых, покупатели бутиков люди капризные, избалованные. Они ни за что не купят 
модель прошлого года или пальто с крохотным пятнышком на рукаве. Мне же, ей-богу, все 
равно, какой воротничок у блузки: закругленный или острый, но данный факт оказывает 
решающее влияние на стоимость. В-третьих, вся одежда, приобретенная в ГУМе, сидит на нас 
идеально, что в общем-то совершенно неудивительно. В магазинах, расположенных тут, 
имеются примерочные, и вы натягиваете понравившиеся брюки в комфорте и тепле, окруженная 
зеркалами, а не стоя на кусочке грязной картонки за линялой тряпкой, которую держит 
подвыпивший торговец. В-четвертых, продавцы дорогих лавок вымуштрованы как рекруты, они 
мигом показывают уцененные вещи, да еще и советуют, что подешевле... Результат 
впечатляет. Моя черненькая курточка от Нины Риччи стоила всего на пятьдесят рублей 
дороже, чем произведение неизвестных "кутюрье" с толкучки... И ношу я ее третий сезон, а 
она как новая... В общем, теперь мы с Тамарой ходим только по дорогим магазинам...
   Лерка Парфенова, решив забить последний гвоздь в историю своих отношений со свекровью, 
проводила меня до дома Никиты Федулова. Выслушав у входа в подъезд прощальные стоны на 
тему "Моя свекровь - ужас, летящий на крыльях ночи", я наконец-то избавилась от подруги и 
набрала на домофоне код квартиры.
   - Кто там? - пропищал Никита.
   - Вилка.
   Дверь распахнулась. Никита Федулов замечательный мальчишечка семи лет. Папа его, 
Павел, бизнесмен. Честно говоря, сначала я считала, будто мужик просто бандит. Один раз, 
придя на урок, увидела в углу холла небрежно, горой, сваленное оружие: пару пистолетов, 
какие-то странные железные палки и что-то похожее на автомат...
   - К папе друзья приехали, а маме не нравится, когда они по дому вооруженные ходят... - 
пояснил мальчик.
   Маме Никитки, Лене, всего двадцать три. Сынишку она родила в шестнадцать. Впрочем, 
Павел ненамного ее старше, ему двадцать четыре. Но в отличие от многих браков, 
заключенных в юном возрасте, их союз не распался, и оба до жути любят Никитку. У 
мальчишки есть все - компьютер, музыкальный центр, горы игрушек и одежды... Но вот 
интересно, живя, как маленький принц, Кит абсолютно неизбалован, он хорошо учится, 
увлекается компьютером... Единственная тройка у него по немецкому, но мне кажется, что 
скоро проблем не будет.
   Я люблю приходить в этот дом, и вовсе не потому, что Лена, всегда улыбчивая, 
приветливая, приносит на подносике кофе, булочки и конфеты, а после урока вручает конверт 
с десятью долларами. Именно конверт, Леночка никогда не сует мне "голую" бумажку... У них 
в доме очень уютно и спокойно, так хорошо бывает в семье, где люди просто любят друг 
друга. Кстати, Лена очень хорошая художница, мне ее простые, ясные картины нравятся.
   Но сегодня в доме Федуловых царила непривычная нервозность. Хозяйка не вышла, как 
всегда, в холл, а двери в гостиную, кабинет и спальню, обычно распахнутые, были плотно 
закрыты. Да и Никитка вел себя странно, отвечал невпопад, а когда я удивленно спросила: 
"Кит, да ты не выучил, почему?" - внезапно расплакался.
   Минут за пять до конца урока в детскую вошла Лена. Я поразилась ее виду. Лицо не 
накрашено, глаза лихорадочно блестят, нос распух, словно она долго плакала.
   - Виола, - сказала Лена, - вас не затруднит пройти ко мне в спальню?