впечатление, она не из тех людей искусства, кто делает косметические подтяжки.
   Вот и сейчас она просто умылась и не стала ни пудрить лицо, ни красить губы. Мы пили 
кофе.
   - Ума не приложу, - вздыхала бабушка Никиты, - как теперь жить? Бедный Павлик, я 
понимаю, он хотел заработать, связался с наркотиками... Господи, ну почему молодым все 
сразу надо? Я же живу спокойно в этой квартире? Нет, подавай им хоромы шестикомнатные, 
элитный автомобиль, загородный дом... Вот теперь буду продавать Леночкину квартиру. Надо 
Никиточку поднимать, да и Павлику передачи носить.
   - Разве вы можете реализовать жилплощадь? - удивилась я. - Лена же только-только 
умерла. Должно пройти, по-моему, полгода!
   - Эта квартира, - спокойно ответила художница, - куплена и приватизирована на мое имя. 
От удивления я разинула рот.
   - Правда?
   Марья Михайловна печально улыбнулась:
   - Павлуша-то все время с законом играл. Вы знаете, чем он занимался? Я растерянно 
пробормотала:
   - Вроде торговал продуктами, Леночка говорила, у него контейнеры на рынках стояли, 
конфеты, зефир, мармелад...
   Марья Михайловна с жалостью посмотрела на меня.
   - Виолочка, вы и впрямь полагаете, что, отвешивая карамельки, можно заработать на 
апартаменты, в которых они жили, и на безбедное существование?
   Я окончательно перестала понимать, что к чему.
   - Но вы же только что сказали, будто квартира ваша?
   - Павлик боялся, - пояснила бабуся, - что рано или поздно попадет в поле зрения 
правоохранительных органов, вот и сделал так, что конфисковать у него нечего. Квартира 
записана на тещу, дача на жену, автомобиль тоже Леночкин... Павлик У нас почти бомж, 
прописан у своей матери. А сватья моя, уж извините, пьяница запойная, описывать там 
нечего: две тарелки да кружка... Так что я теперь хочу продать квартиру, да только... Она 
замолчала.
   - Что-то не так? - спросила я.
   - Павлика арестовали дома, - пояснила Марья Михайловна. - Обыск провели и забрали 
документы на жилье. Конечно, никакого права этого делать не имели, Лена сразу заявила 
следователю, что они живут у меня... Только он теперь откровенно хамит. Я позвонила ему и 
попросила вернуть договор купли-продажи, без него риелторские агентства даже 
разговаривать не хотят! Так этот идиот ответил: "Мы еще посмотрим, на какие денежки все 
приобреталось!"
   Марья Михайловна, не будь дура, мигом проконсультировалась у адвоката. Тот объяснил, 
что волноваться не надо. Во-первых, квартира не подлежит конфискации, а во-вторых, 
документы обязаны вернуть... Старуха мигом донесла до следователя эту информацию. Тот 
процедил сквозь зубы:
   - Вот сейчас освобожусь и отдам договор. Только противный мент неуловим. По телефону 
разные голоса отвечают:
   - Уехал.
   - Еще не появился.
   - Уже ушел.
   - Вернется завтра.
   Одним словом, ясно, мужик делает все возможное, чтобы досадить Марье Михайловне.
   - Самое обидное, - объясняла старушка, - что нашелся покупатель, но он торопится и 
ждать не станет! Ума не приложу, как поступить, денег совсем нет, в кошельке копейки.
   - Хотите, дам в долг? - предложила я.
   - Ну что вы, - замахала руками бабушка. - Не надо, и так обременила вас без меры.
   - Знаете, - сказала я, - могу попробовать вам помочь. Как фамилия следователя и в 
каком он отделении сидит?
   - Волков, - мигом ответила Марья Михайловна, - Волков Андрей Семенович, с Петровки. А 
как вы поможете?
   Я вздохнула. Ни Лена, ни Павлик, ни тем более бабушка Никиты не знают ничего о моем 
семейном положении. Я стараюсь меньше рассказывать о себе, да и, честно говоря, людям все 
равно, кто супруг у наемной репетиторши, главное, чтобы дети вместо двоек начали 
приносить по крайней мере тройки! С одной стороны, мне ужасно хочется помочь Марье 
Михайловне, но, с другой, будет лучше, если информация об Олеге останется "за кадром".
   - У одного моего ученика папа работает на Петровке, - бодро соврала я.
   Марья Михайловна умоляюще сложила руки:
   - Виол очка, попросите, вдруг поможет? Ведь следователь не отдает договор из 
вредности...
   - Дайте мне телефон, - попросила я. Трубку снял Юрка.
   - Это Виола Тараканова, - представилась я.
   - Боже, как торжественно, - хихикнул приятель.
   - Скажите, Олег Михайлович на работе?
   - Ты белены объелась? - поинтересовался Юрасик.
   - Нет, - продолжала я изображать постороннего человека. - А вы, Юрий, знакомы со 
следователем Волковым Андреем Семеновичем?
   - С Андрюхой?
   - Да.
   - Конечно, а что случилось?
   - Вы разрешите мне подъехать? Юрка заржал:
   - Давай, дуй по-быстрому.
   - Ждите моего звонка, - велела я бабушке и побежала к метро.
   
   ***
   
   Комната Олега была заперта, у Юрки же сидела какая-то тетка в серой грязной куртке. 
Увидав меня, он серьезно сказал:
   - Входите, Виола Ленинидовна.
   Тетка тревожно повернулась к двери и спросила:
   - Это кто?
   - Не волнуйтесь, Анна Марковна, - вежливо забубнил Юра, - Виола Ленинидовна наш 
сотрудник, из 12-го отделения.
   Я села за свободный стол.
   - Ну продолжайте, - велел Юрка. Тетка забормотала:
   - Спать не могу, есть тоже. Молоко в холодильнике мигом скисает, и газету приносят не 
такую!
   Юрка слушал этот бред с непроницаемым лицом.
   - Иногда газ под дверь пускают, - горячилась Анна Марковна, - но хуже всего излучения, 
так голова болит.
   - Если я правильно понял, - уточнил Юра, - инопланетяне мучают вас давно?
   - Да уже несколько лет, - пожаловалась баба.
   - Вы очень правильно сделали, что пришли к нам, - одобрил ее Юрасик.
   - Значит, вы их арестуете? - радостно воскликнула тетка.
   - Нет, - ухмыльнулся Юрка, - одних заберем, другие заявятся. Сделаем лучше. Дам вам 
одну штуку...