- А то, - захихикала старуха, - что Войцеховские живут совсем рядом. Их кухарка 
покупает у меня творог, сметану и сливки. Наши продукты даже в Москве известны. Бедные 
москвичи, редко удается им полакомиться настоящим молоком. Хотите попробовать?
   И она стала наливать из красного кувшина белую жидкость. Я вздохнула. Ненавижу молоко, 
пить его просто так не могу вовсе, а вид пенки вызывает рвотные судороги. Здесь же передо 
мной оказалась огромная кружка, сверху плавал желтый остров. Отказаться невозможно, 
старуха обидится и не скажет ни слова. Стараясь не дышать, я в три огромных глотка 
осушила емкость, чувствуя, как скользкий комок пенки медленно стекает в желудок. Софья 
Петровна смотрела на меня во все глаза.
   - Правда вкусно?
   Еле переведя дух, я утвердительно кивнула.
   - Хотите еще? - и ее рука опять потянулась к кувшину.
   Я в ужасе затрясла головой:
   - Нет-нет, очень сытно, просто как пообедала.
   Софья Петровна расплылась в довольной улыбке:
   - Это молоко от Марианны, оно и впрямь жирное, как сало. Меня передернуло, и выпитое 
содержимое кружки стало медленно подниматься наверх. Судорожными глотками отправив его 
снова вниз, я сказала:
   - Как же так? Живут рядом, а вы не общаетесь, да и господин Косов уверен, что Владимир 
Сигизмундович с Фридой живут в Риге! Почему они от него скрылись, вроде хорошие друзья!
   Софья Петровна от души расхохоталась:
   - Костя! Да он жуткий бабник, до сих пор при виде любой юбки дрожит! Спорю, строил вам 
глазки! Только сейчас-то силы подрастерял, а в молодости никого не пропускал. Я поэтому 
за него замуж и не пошла, хотя была бедной девчонкой, а у него квартира. И правильно 
сделала!
   Константин пять раз женился, и все жены убегали, не прожив с ним и года. Как только 
Вольдемар привез эту хитрюгу Фриду, Костик сразу хвост распушил. Только она притворялась 
полуслепой латышкой и делала вид, что ничего не понимает. Тогда он распустил руки. Фрида 
пожаловалась Вольдемару, и дружба врозь.
   - Почему вы решили, что Фрида прикидывается?
   Софья Петровна прищурилась:
   - И решать-то нечего, все видно. Во-первых, вещи. Я заглянула в ее саквояж. Две кофты, 
одна юбка и пара белья - все новое, купленное в Москве, даже чулки наши. Знаете, как 
после войны было с чулками? Ни за какие деньги не купить! Их привозили контрабандой из 
Риги. Вся Москва щеголяла в рижских фильдеперсовых. А эта латышка где-то раздобыла 
московские! Разве не странно? Логично было прихватить с собой целый чемодан чулок, чтобы 
потом не бегать по черному рынку. Так нет! Губная помада и пудра тоже наши, и обувь 
такая, как у всех!
   Фриде удалось Вольдемару мозги запудрить, и Костя тоже поверил в сказочку о погибших 
родственниках, все жалел нахалку! А уж что она из себя корчила! Утром двадцать минут 
моется, вечером - полчаса! Просто как шахтер. Сели ужинать - эта цаца без ножа есть не 
может, салфетки потребовались, туалетная бумага. Я без всего этого великолепно 
обходилась. И никакая она не латышка, и видела превосходно, кругом одна ложь.
   - А это почему? - поинтересовалась я.
   - Моя сестра училась на парикмахера, и ей подарили журнал с прическами. Картинки, 
фотографии, а внизу описание, как стричь. Нужная вещь, Надька все расстраивалась, что 
прочесть не может, - издание на латышском языке. Так он у нас и валялся без толку. Только 
Фридка появилась, я к ней, - переведи! Та журнал в руках повертела и сообщает, что плохо 
видит, шрифт слишком мелкий. Но я настырная, давай, говорю, вслух прочту. А эта "латышка" 
принялась смеяться: произношение не правильное, и ничего она не разбирает. Только, 
по-моему, просто языка не знала. Да еще с Вольдемаром в кино ходила. Хороша слепая! 
Правда, потом говорили, что Фрида в кино ничего не увидела. Но меня не проведешь! Никакая 
она не латышка!
   - А кто? - изумилась я, окончательно растерявшись.
   - Немка! После войны немцев ненавидели, а в Риге их много было. Вот Фридка и соврала, 
чтобы жить спокойней. Только сейчас ложь потеряла всякий смысл. К немцам хорошо 
относятся, позабыли про Гитлера и войну. Так нет, твердит до сих пор, что латышка, смех!
   
   Глава 8
   
   Записав хорошо известный мне адрес Войцеховских, я поехала к ним и успела как раз к 
обеду. Суп подали ровно в пять. Все молча расселись. Только Степан опустил половник в 
супницу, как в столовую вкатилась Фрида и швырнула на стол газету. Издание угодило прямо 
в салат, и жирные пятна майонеза попали Петьке на пиджак.
   - Мама, - возмутился тот, - ты с ума сошла?
   - Я нормальная, - неожиданно спокойно сообщила Фрида, - псих кто-то из вас. Прочитайте!
   Степа вытащил газету, обтер ее салфеткой и зачитал вслух сообщение, жирно обведенное 
красным фломастером:
   - "Трагедия в семье Войцеховских. Лариса Войцеховская, хозяйка питомника йоркширских 
терьеров, найдена мертвой в своей спальне. Несчастную отравили крысиным ядом. Наш 
репортер взял интервью у господина Криппена, который проводит в доме новогодние праздники.
   "Господин Криппен, что вы можете рассказать о происшедшем?" - "Всю правду. Лариса 
оказывала разнообразные услуги китайской разведке. Шпионские сведения передавались в 
коробках с собачьим кормом. В частности, она продала Пекину рецепт и технологию 
производства хлебного кваса, который является национальным достоянием России. К тому же 
Люлю состояла в противозаконной связи с послом Пекина в России господином Жэньминь Жибао. 
Вполне вероятно, что от женщины решили избавиться маоисты". - "Откуда Лариса знала 
китайский язык?" - "Разве вам не известно, что ее мать китаянка?" - "Нет, мы только 
предполагаем, что Фрида Войцеховская латышка". - "Тогда вы знаете не всю правду. Мать 
Ларисы - китаянка, а отец - странствующий эскимосский проповедник". - "Вы рассказали обо 
всем милиции?" - "Нет, сообщил вашей газете эксклюзивные сведения". Читайте наши новости, 
только мы получаем новейшую информацию. Ольга Семенова, специальный корреспондент".
   Секунду все растерянно молчали. Потом Диана захихикала и спросила:
   - Вот это да! Кто же из вас господин Криппен <Харви Криппен, лондонский врач, убивший 
в начале века с особой жестокостью свою жену, был разоблачен и казнен. Имя Криппена стало 
таким же нарицательным, как имя Джека-Потрошителя>?
   - Не нахожу здесь ничего смешного, - процедила старуха, - половина городка - идиоты. 
Они поверили заметке. То-то на меня так странно смотрели на почте ив аптеке. Ну, быстро 
признавайтесь, в чью голову пришла светлая идея так пошутить?
   Кирилл развел руками:
   - Каюсь. Когда ненормальная репортерша налетела на меня с диктофоном, сразу назвался 
Криппеном. Думал, поймет и тут же отстанет. Смотрю, проглотила и как ни в чем не бывало 
вопросами сыплет. Решил подшутить над дурой. Полагал, что вернется в редакцию, а там 
начальники прочтут интервью и дадут идиотке по шапке. Ну кто мог подумать, что эти 
кретины все напечатают? За версту видно, что бред!
   - Тебе видно, - завелся Петька, - а нам тут жить. Мать права, чертовы провинциалы 
начнут пальцами в нас тыкать. Пришло же в голову так пошутить!
   - Надо дать опровержение, - заметил врач.
   - Правильно, - подхватил Степан, - Кирилл сейчас пойдет в редакцию и скажет, что 
пошутил.