- Адское терпение требуется для семейной жизни, никаких нервов не хватает.
   - Зря ты так ее обидел, - попробовала я вразумить грубияна, - вдруг и правда уйдет.
   - Куда? - засмеялся Левка. - На Тверскую? Там подпорченный товар не нужен. Погуляет по 
улицам и назад пришлепает, тоже мне, сокровище бесценное.
   
   ГЛАВА 10
   
   Утром старший Арцеулов спустился первым к завтраку. Когда мы с Наташкой вошли в 
столовую, он уже пил кофе с тостами.
   - Ну и сони! - возмутился Левка. - Разбудите быстрей Соньку, хотели сегодня в 
Коломенское съездить.
   - Что же сам жену не растолкал? - удивилась Наташка.
   - А она не ночевала в спальне, где вы мое сокровище спать положили?
   Мы с Наташкой переглянулись. Никто из нас не устраивал Соню на ночь, может, Оля? Но ни 
Зайка, ни Аркадий, ни Ирка - никто из домашних не видел
   Соню после вчерашнего ужина. Получалось, что она на самом деле ушла.
   Не поверивший нам Левка, лично обследовал все комнаты, заглянул в подвал и на чердак.
   - Черт-те что, - растерянно проговорил он после бесплодных поисков, - неужели в 
гостиницу отправилась?
   Но оказалось, что комнату в отеле Сонька не могла снять - все деньги лежали у Левки в 
кошельке. Вещи женщины, включая злосчастную шубу, мирно висели в шкафу. Не было только 
маленькой дамской сумочки и паспорта.
   - Надо позвонить Александру Михайловичу, - предложила Наташка, - вдруг несчастье 
случилось, под автобус попала или в больницу.
   Левка посерел:
   - Вернется, идиотка, убью.
   - Утонешь, домой не приходи, - вздохнула Наталья и пошла связываться с Александром 
Михайловичем.
   Но полковника не оказалось на месте. И нам оставалось только ждать.
   Сонька позвонила около двенадцати.
   - Не надо волноваться, жива, здорова и прекрасно себя чувствую.
   - Где ты? - заорал Левка.
   - Пусть вас это не волнует, - отрезала жена, - вы, Лев, приказали мне убираться 
подальше, что я и сделала. А звоню только для того, чтобы Дашка с Нальей не волновались. 
Уезжайте спокойно в Ялту, я остаюсь здесь, бумаги на развод перешлет адвокат.
   Трубка противно запищала, Лева остался у аппарата с открытым ртом.
   Ближе к вечеру вернулись радостные Генка с Катюшкой. Весть о побеге Соньки, казалось, 
их не удивила.
   - Давно недоумевала, как она с ним живет, - сплетничала Катюшка. - Все время орет, 
ругается, всем постоянно недоволен. Тяжелый характер. Куда, интересно, она пошла без 
денег.
   - Наверное, к любовнику, - ляпнул Генка. Все засмеялись. Стокилограммовая Соня не 
отличалась ни умом, ни красотой. Об особой сексуальности почти в пятьдесят лет говорить 
не приходилось. Скорей всего женщина встретила старую подругу или...
   Больше в голову ничего не лезло.
   Ночью я крутилась под одеялом, тщетно пытаясь заснуть. Странный шрам на животе жены 
Володи не давал покоя. Серафима Ивановна обронила, что фамилия доктора, который лечил 
Нелли, - Конь. Надо .найти его и попытаться узнать подробности о болячках женщины.
   С утра я принялась за работу детектива. Сначала поискала на справочной дискете адрес 
Коня, но не нашла. И поехала в профсоюз медицинских работников. Приятный молодой человек 
вежливо сообщил, что домашние адреса врачей без их разрешения не выдаются.
   - Сделайте милость, - занудила я просящим голосом. - Доктор Конь когда-то лечил мою 
тетю. Она недавно скончалась и просила передать ему довольно крупную сумму.
   Клерк продолжал сопротивляться.
   - У нотариуса явно есть адрес, если речь идет о завещании.
   Я продолжала нажимать:
   - Тетя отдала устное распоряжение только мне Ее с доктором Конем связывали 
романтические отношения. Перед смертью, буквально за несколько минут, она взяла меня за 
руку и проговорила: "Детка. отдай дорогому другу, доктору Коню, двадцать пять тысяч 
долларов". По щекам потекли слезы, и она умерла. Адрес сказать не успела, бедняжка. Ну 
помогите, пожалуйста, такая редкая фамилия, он в картотеке один будет.
   Клерк вздернул брови и вздохнул. Видно было, как в его душе борются желание помочь и 
служебный долг. Наконец человеколюбие победило, и парень полез в картотеку.
   Доктор Максим Конь проживал в небольшой квартире на улице Космонавтов. Преодолев три 
этажа без лифта, я позвонила.
   - Входите, - донеслось из глубины квартиры. Дверь распахнулась, открывая вид на 
маленькую захламленную прихожую. Узенький коридорчик вел мимо похожей на мыльницу кухни 
прямо в спальню. У окна стояла полная женщина в шерстяном платье.
   - Не припомню вас, милочка, - проговорила она.
   - Мы незнакомы, хотелось поговорить с доктором Конем.
   Толстушка, не мигая, смотрела в сторону.
   - Доктор не принимает.
   - Очень нужно, поверьте.
   - Говорю, доктор больше не принимает, уходите. Ищите другого гинеколога.
   - Но просто ужасно надо с ним поговорить, не сомневайтесь, заплачу за визит.
   И я распахнула сумочку. В глазах бабы мелькнула жадность, и она с сожалением 
проговорила:
   - Даже за все сокровища Али-Бабы он не примет.
   - Почему?
   Толстуха помолчала, потом открыла дверь в смежную комнату. Посередине помещения в 
инвалидном кресле сидел глубокий старик с глазами идиота. Изо рта вытекала блестящая 
струйка слюны. Увидев нас, он замычал.
   - Вот, - проговорила женщина, - любуйтесь, это доктор Конь. Два года назад мужа разбил 
инсульт. В результате - почти парализован и потерял речь. Не скрою, деньжата нам очень 
нужны, но практиковать, сами понимаете, он не может. Вот жду, когда умрет и развяжет руки.
   С этими словами бабища захлопнула дверь.
   - Если надо сделать аборт на большом сроке, могу посоветовать другого специалиста, за 
плату, конечно.
   И она алчно посмотрела на сумочку. Я расстегнула замочек и вытащила несколько бумажек.
   - Возьмите, купите больному фруктов.
   - Спасибо, что вам надо?
   - Уже ничего. У доктора когда-то лечилась Нелли
   Резниченко, хотела кое-что узнать. Баба заинтересовалась:
   - А что узнать?
   - Кое-какие сведения по медицинской части.
   - Сейчас сварю кофе, - неожиданно предложила женщина, - садитесь.
   Минут через десять, разлив по щербатым чашкам тепловатую бурду светло-коричневого 
цвета, она сказала:
   - Чем вас так заинтересовала Нелли Резниченко и кто вы такая?
   - Считайте просто любопытствующей. Могла она примерно восемь-девять месяцев назад