Мы с Наташкой рассмеялись в голос и поведали другу историю шубы из камышовой кошки.
   - Мерзавцы, - хохотал приятель, утирая слезы. - Сколько ни сажай, все равно 
мошенничают. Расскажу ребятам сегодня. "Республика Бонго", вот придумал, - и он снова 
затрясся от смеха.
   - Послушай, - проговорила Наташка, - помоги найти Соню.
   Александр Михайлович посерьезнел.
   - Попробую, - согласился он, - но, девочки, представьте себе, сколько у нас работы. 
Придется отрывать сотрудников от дел, может, подождем чуть-чуть? Девять нераскрытых 
убийств, два неопознанных трупа и еще кое-что по мелочи.
   - Бедная девочка, - вздохнула я, - так и похоронят без имени в общей могиле.
   - Это ты о той со свалки? - оживился полковник. - Ее давно опознали, тетка приходила, 
забрала тело.
   - И кто она?
   - Кристина Кулик, восемнадцати лет. Оказалось, что после смерти матери ушла из дома. 
По словам тетки, она сильно переживала кончину родительницы, все время плакала и была в 
шоке. Куда пошла в состоянии стресса, никто не знает. Допросили ее дружка, но он в эти 
дни как раз попал в больницу - аппендицит. Правда, накануне исчезновения Кристина 
приходила к нему. Сообщила, что стала сиротой, долго плакала, потом понесла чушь о 
гигантском богатстве, которое скоро получит. Никита даже вызвал врача, чтобы тот дал 
подружке успокоительное.
   - А как вы ее опознали?
   - Да просто. Девочка оказалась вполне положительной, училась на швею, мечтала стать 
модельером. Не пила, не принимала наркотики, всегда ночевала дома, вообще слыла 
домоседкой. Свой день рождения - 15 октября - всегда отмечала только с матерью и теткой. 
Поэтому, когда Кристина не пришла до утра, женщина забеспокоилась, обратилась в милицию. 
Собственно говоря, это все.
   - Дай адрес несчастной, - попросила я.
   - Зачем?
   - Сам говорил, они небогатые, может, нуждаются. А похороны - вещь дорогая, надо 
помочь, я вроде как тоже причастна.
   Александр Михайлович подозрительно поднял брови.
   - Ладно, позвони завтра на работу, только обещай ни во что не влезать. Дай денег, и 
все.
   
   ГЛАВА 11
   
   Кристина Кулик обитала в Орехове-Борисове. Дешевый спальный район, застроенный в 
основном одинаковыми типовыми зданиями. Квартирки плохие, с маленькими комнатами и 
кухнями, похожими на купе. Но для тысяч москвичей своя квартира, даже в Орехове-Борисове, 
верх мечтаний.
   Тетка Кристины изо всех сил пыталась бороться с нищетой, но бедность упорно лезла в 
глаза. Заштопанные покрывала на диване и креслах, самодельная мебель в гостиной, довольно 
потертый ковер. Кругом стерильная чистота, а на столе ваза с орхидеями. Цветы были 
слишком хороши для искусственных, и, приглядевшись повнимательней, я поняла, что они 
настоящие. Вот уж не ожидала увидеть такой букет в подобной квартире.
   Тетку Кристины звали Алевтина. Лет ей по виду было за пятьдесят, а там кто знает. 
Увидев меня на пороге, женщина вежливо посторонилась, впуская в коридор. Я представилась 
и достала конверт из сумочки.
   - Не сочтите за назойливость, здесь небольшая сумма. Мне кажется, что я была знакома с 
Кристиной, извините за вторжение.
   Алевтина всплакнула и провела в маленькую комнатку с узкой кроваткой и несколькими 
полками. На них сидела пара довольно замусоленных мягких игрушек. Занавески на окнах 
выглядели очень странно - три поперечных куска разного цвета - желтого, черного и снова 
желтого. Но более светлого, лимонного оттенка.
   - Кристочка мечтала стать модельером, - проговорила тетка, - вот и придумала такие 
шторы. Ужас, конечно, но она уверяла, что это завтрашний день в оформлении интерьера. 
Бедняжка хорошо успевала в школе, почти всегда первая по всем предметам, но пришлось идти 
учиться на швею. Детка так расстраивалась, а потом утешилась и даже радовалась, дескать, 
модельер должен уметь шить.
   Между косорыленьким зайчиком и потрепанным жирафом стояло с десяток дешевых фигурок из 
пластмассы. Не нэцкэ, конечно, копеечные сувениры: две собачки, тройка кошек и целое 
семейство уток. Несчастный ребенок явно собирал фигурки.
   В благодарность за конверт Алевтина пригласила выпить кофе в столовой. Мы сели за 
круглый стол.
   Напиток неожиданно оказался крепким, сладким и удивительно вкусным.
   - Жаль девочку, - робко завела я разговор.
   - И не говорите, - махнула рукой Алевтина. - Светлый, радостный ребенок. За всю жизнь 
никому грубого слова не сказала. Умница какая, одни похвальные листы носила. И как это у 
Нади подобный ангел родился?
   - Ее мать звали Надя? Она недавно умерла?
   Алевтина поджала губы.
   - Господь прибрал тунеядку. Конечно, она моя сестра, и грех говорить о покойных 
плохое, но хорошего припомнить нечего. Жила как хотела, гуляла втемную, пила.
   - Бедная Кристина!
   - У девочки была я, - сказала Алевтина, - Надька ее, можно сказать, и не видела. 
Принесла из родильного дома и опять загуляла. Потом с каким-то мужиком связалась, целыми 
днями пропадала. Часто ночевать не являлась.
   - А дочка?
   - Кристочку воспитывала я. Видели бы вы ее на праздниках в детском саду! Белое 
платьице, чулочки, туфельки - ангел, да и только.
   И Алевтина горько заплакала. Мне стало неудобно, но любопытство страшный недуг.
   - Надя, выходит, совсем не занималась дочерью?
   - Абсолютно, более того, и не интересовалась ребенком. Денег дать и в голове не 
лежало. Только о себе и думала. Прибежит домой, как в гости, разряженная, духи вонючие, 
сунет девочке дешевую шоколадку и фр-р-р! Нет ее! Ребенок несчастный все глаза проглядит, 
мамочку поджидает. Где только мерзавка деньги брала? Но только господь наказал кукушку. 
Три года тому назад, 15 октября, как раз в день рождения Кристины, выяснилось, что 
Надежда заболела. До этого два месяца дома не жила, я ее с трудом узнала. Худая, даже 
изможденная, с желто-серым лицом, волосы паклей висят. Оказалось, у нее рак. Опухоль 
большая, метастазы. Никому не нужна, вспомнила про нас. Надька работать не могла. Все 
лежала на диване и стонала. Три года так. Правда, последние месяцы ей на самом деле не 
моглось. Через день "Скорую" вызывали, соседка-медсестра ходила, уколы всякие не 
бесплатно. Последнюю ночь Кристиночка с ней до конца пробыла, держала за руку. А та все 
что-то шептала, шептала... Бедный ребенок просто в лице переменился, потом полдня 
проспала и говорит:
   - Мамочка, - она меня "мамочка" называла, - поеду Никиту навещу в больнице.
   Парнишка за Кристиночкой ухаживал, так у него аппендицит приключился.
   - Конечно, - говорю, - поезжай, рыбонька. Она съездила, а на следующий день ушла, не 
сказав куда. Все, больше не увиделись.
   Алевтина опять зарыдала. Я встала и пошла на кухню, должны же быть в холодильнике