Выяснилось, что быстротекущий роман плавно достиг конечной точки. Сегодня, вооруженный 
букетом и конфетами, Ромео отправился к родителям Джульетты с предложением руки и сердца. 
Конечно, в свои тридцать с хорошим хвостом и располагая собственным капиталом, невеста не 
зависела от отца с матерью. Но приличия соблюсти требовалось.
   Встретили Арцеулова ласково, предложение приняли благосклонно. Возникла небольшая 
заминка. Будущая теща потребовала церковного венчания.
   - Ну и что? - искренне удивились мы с Натальей. - Венчайтесь ради бога.
   - И вы, дуры, туда же, - заорал Левка, - я еврей, самый настоящий обрезанный иудей, а 
она католичка! Кто и где нас обвенчает?
   - Идите в синагогу, - посоветовала Зайка.
   - Ты с дуба упала, да? - возмутился жених. - Там гостей собираются кучу звать, все 
католики, какая, к черту, синагога?
   - Тогда лучше всего в церкви Святого Михаила, - сообщил Аркадий, - очень уютно и мило.
   - Как я, обрезанный еврей, припрусь в католическую церковь, - вопрошал Арцеулов, - 
представляете картину?
   - А что такого? - изумилась Наташка. - Тебе же не надо будет идти с обнаженным 
причинным местом. Никто и не узнает, что у тебя не все в порядке.
   - У меня, - громовым голосом возвестил мужчина, - у меня с этим местом полный порядок. 
А вот как забыть веру предков?
   Вот это да! Насколько помню, Левка всегда лопал в пост мацу с маслом, не отказывал 
себе в свинине и водочке, ни разу никто не видел его в кипе с талмудом в руках. А теперь 
нате вам, вера предков!
   - Тогда остается одно, - резюмировала Зайка, - зарегистрироваться просто в загсе.
   - Не хотят, - заорал будущий муж, - желают платье до полу и флердоранж в волосах, 
целка-невредимка, понимаешь! Первый раз замужем!
   - Ты хотел, чтобы Тереза дожила до тридцати и никому не понадобилась? - удивился 
Аркадий.
   - Все, хватит, - развопился Левка и выскочил за дверь.
   Мы поглядели на невесту, которая меланхолично пила кофе.
   - Что думаешь по этому поводу? - поинтересовалась Наталья.
   - Незачем мебелью швыряться, как-нибудь уладится. Либо мама передумает, либо Левка 
перестанет правоверного изображать, - захихикала Тереза, - он такой забавный, когда 
сердится, просто душка.
   Я оставила их выяснять взаимоотношения с церковью и пошла поискать в коробках фото. 
Снимок нашелся сразу. Близнецов снимали на прогулке, и Ленка оказалась с самого боку 
кадра, но все равно превосходно видно лицо, фигуру и руки.
   На следующий день, ближе к вечеру, я порулила к Никите. Парень, очевидно, только что 
пришел и шмыгал замерзшим носом.
   - Привет, - радостно пробормотала я, вваливаясь в узкую прихожую, - ехала мимо, дай, 
думаю, зайду.
   Юноша без особой радости пропустил в комнату и сразу принялся говорить, что ожидает 
гостей.
   - Всего лишь на пару минут, - заверила я его и уселась поудобнее на диване.
   Ни за что не уйду, пока все не узнаю.
   - Кофе хотите? - безнадежно спросил Кит.
   - Чудесно, - радостно сообщила гостья. - Замерз?
   - Жуткий холод, просто Сибирь, - пожаловался парень, - пока домой добежал, лицо 
обморозил.
   - Разве пешком ходишь? У мамы, кажется, машина была.
   - Она и сейчас есть, только водить пока не умею, и прав нет.
   - Роза здорово управлялась с автомобилем? Никита захихикал.
   - Она его всего год тому назад купила и ездила первое время в том же ряду, что и 
автобус. Тот остановится, и мама тормозит. Цирк! Потом научилась и рулила вовсю. Она 
вообще все хорошо делала: готовила, шила, вязала.
   "Лучше всего у Седых получались смертельные уколы", - подумала я, но вслух спросила:
   - Автомобиль на ходу? Хочешь, поучу? Юноша оживился.
   - "Жигули" новехонькие, мама на них ни разу не жаловалась. Очень хочется научиться, но 
сейчас не могу, гостя жду.
   Я отхлебнула из чашки и даже расстроилась. Надо же, какой отличный напиток сварил 
хозяин. И почему это у Аркашки вечно получается невыпиваемая бурда?
   - Скажи, у Розы было много подруг?
   - Нет, - задумался Кит, - всего четыре, да и те нечасто приходили. Мама постоянно 
работала. А когда нанималась за калеками ухаживать, так и жила у хозяев, даже на выходные 
не приходила. Правда, платили здорово.
   - А вот эту женщину никогда не видел? Никита вгляделся в снимок:
   - Нет. Такая не появлялась, молодая слишком. Мамины знакомые все вокруг сорока.
   - А любовник был?
   - У кого? У мамы? Не смешите. Лет ей сколько?! Я вздохнула. Когда-то Кешка на полном 
серьезе говорил, что после тридцати застрелится, так как не хочет жить стариком! Кажется, 
и Никита считает всех сорокалетних развалинами. А мы, между прочим, еще ничего!
   Беседу прервал домофон. Через пару минут в прихожей послышался знакомый голос, и в 
комнату, потирая замерзшие руки, вошел Владимир. Увидев меня, стоматолог застыл, потом 
улыбнулся улыбкой крокодила и поинтересовался:
   - Какого черта вам тут надо?
   - А вам? - не осталась в долгу я.
   - Опять вынюхиваете? Крыса любопытная.
   - Сам подлый врун.
   - Если бы не лезли везде со своим длинным носом, Ева спокойненько училась бы в 
интернате. Бедная девочка!
   - Действительно, несчастный ребенок. Выкинул мать из окна, хотел чужой тете бяку 
сделать. Утютюшенька наша!
   - Ты еще издеваешься, подстилка милицейская! - взревел стоматолог и вытащил из-за 
пазухи здоровенный пистолет.
   - Не надо, - завопил испуганный Никита, - не убивайте ее здесь. Мама только что ремонт 
сделала, и ковер новый.
   Боясь за свою мебель, он повис на руке врача. Тот попытался освободиться, но я уже 
летела во весь опор на улицу. За спиной мне слышалось тяжелое дыхание и щелчок взводимого 
курка. Ноги понесли прямо по шоссе. Как назло, в темный февральский вечер вокруг никого 
не было. Убийца настигал, он страшно топал. Вдруг, о счастье, впереди замерцал огонек 
милицейской мигалки. С душераздирающим воплем "помогите" я кинулась наперерез "раковой 
шейке". Из-за руля, на ходу выдергивая пистолет, выскочил довольно пожилой патрульный. Я 
рухнула на широкую, надежную грудь стража закона, обтянутую чудесной синей формой.
   - Что произошло? - осведомился милиционер. - Вас ограбили, отняли пальто и сумочку?
   Я обернулась, чтобы указать на преследователя, но переулок был пуст. Владимир 
испарился. Или мне показалось, что он пытался убить меня?
   Холод пробрался до самых костей. И здесь сообразила, что пальто, перчатки, шапка и 
сумка остались у Никиты. Морозным февральским вечером неприятно оказаться на улице в 
тонком кашемировом свитере и юбке. Хорошо, не имею привычки снимать при входе обувь, и 
тепленькие сапожки остались на ногах. Патрульный усадил меня в нагретую машину и угостил 
дешевой сигареткой.